На пятой стадии сказкотерапии зависимостей основная задача психолога заключается в том, чтобы перенести внимание клиента с его собственной личности и проблематики на личность значимых других. За четыре предыдущие стадии клиент накопил достаточно душевных сил для того, чтобы осознать, в чем он может принести конкретную пользу людям, через какие дела проявить заботу о других. Это стадия реальных полезных самостоятельных действий клиента. Вспомним, как об этом говорится в сказке С. Калдупе «Зеленый кувшин»:

«Вздрогнул Думпис, словно близкую беду почуял. Страшно ему потерять Журавушку, ее доброе сердце. И только теперь спохватился, что всю осень все о себе говорил, ни разу про нее саму не спросил. И давай придумывать, чем бы Журавушку порадовать, какой подарок ей сделать памятный, чтобы никогда не забывала этого лета и осени. И вспомнил он о кольце, про которое Великан рассказывал. И когда Журавушка опять улетела за ключевой водой, принялся болото раскапывать. Рубил длинным клювом заросли голубики, обомшелые кочки, вычерпал малые окна воды, разгреб крыльями мох. плети плауна, пласт слежавшейся хвои. Прав был Великан. Мшарник этот никакое не болотище, а просто заброшенный, лесным зверьем истоптанный луг. Когда повычерпал он лужи, отгреб в сторону кучи мха, плауна, хвои, показалась добрая твердая земля. Думпис долбил ее с такой силой, словно старался алмаз расколоть. И земля вдруг раскрылась, и в ней блеснуло медное кольцо.

Подхватил его Думпис и скорей Журавушку искать.

- Возьми мой подарок, - говорит он ей. - Больше мне нечего тебе подарить».

Итак, ключевой вопрос, над которым важно размышлять с клиентом, можно сформулировать так: что я могу ДАТЬ моим близким, другим людям; какие подарки им сделать?

Основное качество подарка - важность, полезность для развития и благополучия того, кому его дарят. Что я могу сделать для того, чтобы ближний стал счастливее? - вот вопрос, ответ на который может стать руководством к созидательному действию клиента.

Часто мы дарим другим то, чего желали бы сами. Однако было бы слишком самонадеянно думать, что наши близкие так похожи на нас. Понять, почувствовать, что нужно другому, что принесет ему радость, - это особый дар души. И развивается он только в том случае, если фокус внимания смещается со своих собственных желаний и проблем к чувствам и потребностям Другого.

Начать такой разговор можно с милой сказки.

Рождество у зверей (сказка ПТарии-ГГуизы Бер)

Каждый год. за несколько дней до Рождества, над лесом появляется особый знак - звезда, которая светит совсем не так. как другие звезды. Она разбрасывает во все стороны лучи, сияющие подобно блесткам инея, и каждый из них спешит косн\ться спящих зверей, пробираясь в самые укромные норы и берлоги.

- Просыпайтесь, - шепчет звезда, - наступает Рождество! Приготовьтесь к нашему ежегодному празднику!

Праздник происходит на одной таинственной поляне, не известной ником> из людей, под защитой стоящих на страже елей.

Каждый год программа праздника меняется.

То это концерт, который дают птицы, слетевшиеся со всех уголков земли, праздничный концерт, на котором солирует соловей.

То это бал с настоящим оркестром. В нем звучат сорочьи трещотки, серебряная труба петуха, разнообразные голоса зверей, а цикады и сверчки отбивают ритм.

На этот раз звезда объявила животным:

- У вас будет праздник, как у людей. Я разукрашу огнями ели, а вы приготовите подарки и вручите их гостям. Я хочу, чтобы все остались довольны. А чтобы никто не оказался в обиде, мы устроим репетицию. Ведь найти нужный подарок

- дело тонкое.

- Ну, это нетрудно! - отвечали звери. - Мы уж придумаем что-нибудь необычное.

- Поглядим.-тихо сказала звезда,- Приходите все накануне Рождества, каждый со своим подарком. Выберите, что захотите, только помните, что ваши подарки должны всем доставить удовольствие!

Тогда животные бросили жребий, чтобы узнать, кто кому будет делать подарок в Рождественскую ночь. Получились неожиданные и смешные пары, - например, цикада и филин, кролик и енот. Да что за важность! В Рождество вес звери -братья, а ежели по-доброму относиться друг к другу, тут-то и рождаются новые дружбы! В веселом настроении животные разбрелись по своим норкам, и каждый уже обдумывал, с каким подарком он придет на праздник.

Но всему свой срок. Вот и наступил долгожданный вечер накануне Рождества. Лунный свет накрыл лес и осветил необычную суматоху под кронами деревьев. Животные, включая тех. что находились в ближайшем зоопарке, спешили в сторону той самой таинственной поляны, и каждый нес свой подарок. А звезда-как драгоценный камень, сияла в темном небе. Звери шли между деревьев, и ночь была так хороша, что в их сердцах горел свет, а в головах не было и тени дурной мысли... Посторонний зритель мог бы разве что снисходительно улыбнуться, глядя на этот необычный спектакль!

Ослик нес охапку сена, которую собирался подари! ь лису. Кролик - морковку в подарок аисту. Кот-кусочек мяса для овечки. Цикада собиралась порадовать филина, подарив ему солнечные блики. А малиновка полагала, что сделает доброе дело, если подарит кроту для его подземелья несколько искр, которые она собрала у домашнего очага.

Множество птиц из тех, что питаются насекомыми, несли в своих клювах всевозможных мух в подарок другим птицам, которые клюют зерно. Улитка тащила на спине листик салата, предвкушая, как будет угощать им лягушку. Петух собирался преподнести свое «кукареку» маленькому сурку, который больше всего на свете любил поспать по утрам. Наконец длинное шествие завершил медведь: он нес сосульку - в подарок ящерице.

На поляне уже собирались гости. Животные искали и находили тех, кто выпал им по жребию, и обменивались подарками. А высокие ели сверкали огнями.

Казалось бы, радость, как фейерверк, должна была вспыхнуть на поляне. Однако... Все были дружелюбны и приветливы, но каждый чувствовал себя немного неловко. И хорошее настроение куда-то улетучивалось. Ящерица держалась подальше от большой сосульки. Филин отводил глаза, ослепленный подарком цикады. Лис, любитель курятины, уселся на охапку сена. Плохо видяший крот спасался бегством от сверкающих искр из очага. Аист отворачивался от морковки, а овечка жалобно блеяла возле куска мяса. Все были разочарованы.

- Что случилось? - спрашивали удивленные ели.

- Что случилось?.. Что случилось?.. - повторяло лесное эхо.

А то и случилось, что наши друзья принесли подарки, которые они сами хотели бы получить, - не взяв в расчет вкусы и желания других. Вот вам и праздник!

Подождите-ка! Что это движется там. по дороге? Птицы взлетели, чтобы получше разглядеть, - может быть, припозднился какой-нибудь гость?

- Забавно, - крикнула сорока, - это лесной орех, - он катится сам по себе! Сам по себе? Вовсе нет! За орехом показалась крохотная божья коровка, которая подталкивала его головой и так спешила, что совсем запыхалась.

- Где белка? - спросила она, едва переведя дух. - Этот орех для нее. Белка стремительно спрыгнула с дерева.

- Как это мило, малышка! - вскричала она. - Орех! Такая вкуснятина! А у меня как раз припасы кончились! Как ты додумалась принести в подарок то. что нравится именно мне, - ведь ты сама питаешься одними травяными вошками? Все радостно окружили божью коровку. Животные уже поняли, какую промашку они совершили, и собирались прийти на следующий день с новыми подарками.

Рождество удалось на славу. Лис получил куриное крылышко, овечка - уголок лужайки, яшерица-солнечный луч, крот -большого белою червяка, которого он обожает, сурок - подушку, набитую мягким мхом, а птицы - кому что по вкусу: мух или зерно. Аисту подарили солому для гнезда - весной он возьмет ее с собой в дорогу, когда отправится на север, в Эльзас. А белке достался новый лесной орех.

Рождественская ночь закончилась всеобщим ликованием. И поскольку божья коровка, одна-единственная оказалась такой сердечной и проницательной, именно она была удостоена вниманием рождественской звезды; звезда прикоснулась одним из своих лучей к ее спинке, и от этой ласки красный панцирь с черными крапинками засверкал пуще прежнего.

В -Зту ночь все животные поняли, почему малышка носит такое имя - БОЖЬЯ коровка.

Что позволило божьей коровке быть такой внимательной и проницательной по отношению к белке? Над этим вопросом важно поразмышлять совместно с клиентом после прочтения сказки. Так образуется своеобразный мост между накопленным клиентом положительным потенциалом и окружающим миром.

Итак, смысл пятой стадии принципиально противоположен предыдущим этапам консультирования. Если прежде мы «подпитывали» клиента, то теперь он учится «отдавать», быть дарующим. Без развития этой способности невозможно наладить гармоничные взаимоотношения обмена с окружающим миром. Поэтому на пятой стадии сказкотерапии зависимостей важно стимулировать самостоятельные созидательные действия клиента по отношению к другим. Основной принцип подбора сказок и притч для пятой стадии вытекает из ее смысла, - ключевая мысль в сказке должна быть, прежде всего, связана с заботой героя о других.

* Недостаточно зрелый» клиент неизбежно задаст психологу вопрос: а что мне сделать? Не нужно торопиться на него отвечать. Только сердце может подсказать, в чем нуждается ближний. Для кого-то существенной поддержкой будет простое дружеское участие в судьбе, для кого-то -творческий подарок, для кого-то - искреннее письмо... В Программе «Двенадцати шагов» излечившиеся ведут большую общественную работу...

На этой стадии сказкотерапии психолог больше наблюдает за делами клиента. А свои мысли и отношение передает через сказку или притчу, ненавязчиво, как намек, как «мысли вслух»-Так, например, мысль о том, что все люди связаны друг с другом, что добиться желаемого можно лишь при содействии других, показывает притча «Как было заработано знание».

Как было заработано знание (притча Йдриеа Шаха)

Ж ил когда-то человек, который решил, что ему нужно знание. Он начал искать его и отправился к дому мудреца. Войдя к нему, искатель сказал:

- Ты мудрый человек! Дай мне часть твоего знания, чтобы я мог увеличить его и стать достойным человеком, ибо сейчас я чувствую себя ничтожеством.

Мудрец ответил:

- Я смогу дать тебе знание, но только в обмен на то, в чем сам нуждаюсь. Принеси мне небольшой коврик. Я должен отдать его человеку, который в дальнейшем будет способен продолжать нашу святую работу.

Человек отправился в ковровую лавку.

- Дай мне ковер, но только маленький, - сказал он ковровщику, - я принесу его мудрецу, который за это даст мне знание. Ему нужен ковер, чтобы отдать его человеку, который будет продолжать нашу святую работу.

Ковровщик ответил:

- Зачем ты мне рассказываешь о каком-то знании, мудреце и человеке, который будет пользоваться ковриком. Какое мне до этого дело? Чтобы соткать ковер. мне нужны нитки. Принеси нитки, и я помогу тебе.

Человек снова отправился в путь на поиски того, кто дал бы ему ниток. Разыскав прядильщицу, он обратился к ней:

- Прядильщица, дай мне ниток. Я отнесу их ковровщику, он даст мне ковер. Этот ковер я отнесу мудрецу, который отдаст его тому, кто должен продолжать нашу святую работу, а за это я получу от мудреца знание.

Женщина ответила:

- Какая мне польза от того, что я дам тебе нитки? Ступай прочь со своими рассказами о себе, о коврике, о мудреце и человеке, которому нужен ковер! Меня это нисколько не интересует! Разве ты не знаешь, что нитки делаются из шерсти козла? Принеси мне шерсть, получишь свои нитки.

Тогда человек разыскал пастуха и рассказал ему свою историю.

- Меня все это не касается, - сказал пастух. - Тебе нужна шерсть, чтобы получить знание, а мне нужны козы, чтобы стричь шерсть. Приведи мне козу и ты получишь то. что желаешь.

Теперь искатель направился на поиски продавца коз. Вскоре он нашел его и поведал ему о своих трудностях, на что тот ответил:

- Что я знаю о знании, нитках и коврах'1 Я знаю только то, что у каждого свои нужды. Поговорим лучше о том, что нужно мне, и, если ты мне в этом поможешь. я помогу тебе. Вот тогда думай о своем знании, сколько душе угодно.

- Что же тебе нужно? - спросил искатель

- Мне нужен небольшой загон для коз, - сказал торговец, - потому что по ночам они разбредаются. Сделай мне загон и тогда проси козу или даже две.

Что ж, искатель отправился искать загон. Расспросы привели его в мастерскую плотника, который, услыхав его историю, сказал:

- Да, я могу сделать загон, а что касается остального, то можешь освободить меня от всех подробностей твоего дела, потому что я нисколько не интересуюсь коврами, знанием и тому подобным. Но у меня есть одно заветное желание, и в твоих интересах помочь мне осуществить его. иначе мне не захочется помогать тебе с загоном.

- Какое же это желание?

- Я хочу жениться, но, кажется, ни одна женщина не согласится стать моей женой. Найди мне жену, и мы продолжим наш разговор.

Выйдя из дома плотника, искатель тут же стал всех расспрашивать, где можно найти сваху. Наконец, когда он нашел ее и все рассказал ей, она ответила:

- Я знаю одну молодую женщину, которая мечтает выйти замуж как раз за плотника, которого ты описываешь. Она все время думает о нем и не находит себе покоя. Это просто чудо, что такой человек и в самом деле существует, и она услышит о нем от тебя или от меня. Но мне какая от этого польза? Каждый человек хочет того, что он хочет. Людям кажется, что они в чем-то нуждаются или что-то хотят. Или они воображают, что им нужна помощь, или иногда им в самом деле нужна помощь... Но никто еще не заговорил о том, что нужно мне.

- А что нужно тебе? - спросил искатель.

- Я хочу одного. - сказала женщина, - и это мечта всей моей жизни. Помоги мне достать желаемое, и я сделаю для тебя все, что ты просишь. Единственное, чего я хочу, ибо все остальное я уже испытала, - это знание.

- Но без ковра мы не сможем добыть знание!

- Я не знаю, что такое знание, но уверена, что это не ковер.

-Конечно, знание не ковер, -сказал искатель, стараясь сохранить терпение, -но если мы найдем женщину для плотника, он сделает загон для коз. Торговец козами даст нам козу, и мы получим от пастуха шерсть. Мы отвезем ее прядильщице, и получим от нее нитки, которые обменяем у ковровщика па ковер. Этот ковер мы отдадим мудрецу и получим от него знание.

- Вся твоя затея представляется мне какой-то чепухой. - возразила женши-на, - и не надо меня убеждать, я ни за что не пойду на это!

И, не обращая больше внимания на его просьбы и доводы, сваха прогнала его прочь.

Все эти мытарства и вызываемое ими смятение заставили искателя первый раз в жизни почти разочароваться в людях. Он даже усомнился, сможет ли ис-пользовагь знание, если его получит. И недоумевал, почему все люди заботятся только о себе. Но постепенно он снова вернулся к мыслям о ковре и ни о чем другом больше не думал.

Однажды он проходил по улицам торгового юрода, бормоча себе что-то под нос.

Какой-то купец обратил на него внимание и пошел следом, чтобы услышать, о чем он бубнит. Искатель же повторял сам себе: «Ковер нужно отдать человеку, чтобы он мог продолжать нашу святую работу».

Услышав эти слова, купец понял, что странник не из обычных людей, и обратился к нему:

- Странствующий мудрец, я не понимаю твоей молитвы, но глубоко почитаю таких, как ты, стоящих на Пути истины. Я хочу попросить тебя о помощи, ибо знаю, что люди подобного Пути выполняют в обществе особую миссию. Прояви ко мне сострадание.

Странник поднял глаза и, заметив на лице купца глубокую печаль, ответил:

- Я страдал и страдаю. Тебя, несомненно, постигло какое-то горе, но у меня ничего нет. Я не могу добыть для себя даже немного ниток, в которых нуждаюсь. Но расскажи мне о своем горе, и я постараюсь тебе помочь.

- Знай же, о счастливый человек, у меня есть единственная дочь, которая прекрасна собой, и я люблю ее больше жизни. Но она одержима каким-то недугом, от которого день ото дня чахнет. Осмотри ее, ггрошу тебя, может быть, ты сможешь ее исцелить.

В словах купца было столько невыразимого страдания и вместе с тем столько надежды, что искатель не смог ему отказать и пошел с ним к его дочери. Как только девушка увидела странника, она сказала:

- Я не знаю, кто ты, но чувствую, что только ты мне можешь помочь, и никто иной. Я влюблена в одного плотника и страдаю от разлуки с ним.

И она назвала имя того человека, которого искатель просил сделать загон для коз. Искатель вышел к купцу и сказал:

- Твоя дочь желает выйти замуж за одного уважаемого плотника, которого я знаю. Это известие весьма обрадовало купца. Ибо дочь его все время говорила о каком-то плотнике, но он считал все ее разговоры следствием больного рассудка и никак не предполагал, что болезнь девушки от сильной любви. Он в самом деле Думал, что она не в своем уме.

Искатель отправился к плотнику, который ему построил загон. Продавец скота подарил искателю несколько прекрасных коз. Этих коз искатель отвел к пастуху и получил от него шерсть, которую обменял у прядильщицы на нитки. И, отдав их ковровщику, взял у него небольшой коврик.

Добыв наконец коврик, искатель отправился опять к дому мудрена.

- Теперь я могу дать тебе знание, - сказал мудрец, - ибо ты не смог бы принести этот коврик, если бы не потрудился ради него, а не только ради себя.

Чтобы добиться чего-то важного для себя, необходимо сделать нечто значимое для другого. При этом совсем необязательно ближнему рассказывать о своих проблемах, ибо не каждый хочет или способен их понять. Но зрелый человек принимает других такими, какие они есть, не требуя от них большего, чем они могут дать. Он верит в важность и достижимость своей цели и в процессе ее достижения находит точки пересечения интересов. Такой подход так или иначе приводит его к успеху. В таком подходе обидам на других и чувствам «мне должны» не остается места.

Итак, самый важный вопрос, который учится задавать другому клиент, таков: что я могу для тебя сделать? Однако здесь есть один «подводный камень». Прояснить его поможет сказка «Медвежьи речки».

ПТедвежьи речки (сказка Скайдршпе Калдупе)

ГПного речек носят название - Медвежья. У одной из таких речушек довелось мне услышать сказку про медведя-пасечника. Когда по берегам Медвежьей речки зацветает зверобой, в вечернюю пору хочется мне рассказать эту сказку другим.

Пасека у медведя была маленькая, но на ее краю сидело счастье, а у счастья рука щедрая. Неподалеку дубы, отцы желудей, не только детей своих детей держали на широких плечах, но и солнце. По утрам оно будило пчел на работу, по вечерам с работы домой провожало.

Пасечник надевал коричневый клеенчатый фартук, брал большую ясеневую поварешку и миску из красной глины отменного обжига и шел к ульям мед собирать.

Медведь был, можно сказать, сше не медведь, а медвежонок, и когда урчал добродушно, похоже было, тетерев токует. В летнюю пору Медвежонок до того уставал на пасеке, что иной раз там же и ночевать оставался. Бывало, даже усталые пчелы засыпали па его лохматом плече, а поутру Медвежонку чудилось - вся голова гудит, как улей, полный веселых тружениц.

Прозрачные, солнечные дни катились один за другим, будто катышки из воска, вечера источали медовый дух. даже когда осенний ветер бродил по лесу, срывая с деревьев листья. Такими вечерами в лесу уныло ухал филин, звали сумрак совы, а хитрая Лиса бродила от одного лесного дома к другому, горько жалуясь на трудное свое житье-бытье.

Как-то раз постучалась она к Медвежонку, а сама плачет, причитает. Кто домик был в большом дупле старого дуба.

- Что ты плачешь, Лисонька-красавица? - спросил Медвежонок и широко распахнул дверь перед незваной гостьей.

- Как мне не плакать, - захныкала Лиса. - Вес лето горюшко за мной по пятам гонится, а теперь, осенью, так и терзает мое сердце.

- 11оделись своей бедой. Лисонька.

- Слушай, миленький, слушай. Нынче в мою хибарку ветер пробрался, единственный мой кувшинчик с медом опрокинул. Видишь, все лесные тропки моим медом залиты! Теперь его не собрать. - И рыжая плутовка, ахая и охая, указала на лесную тропинку, усыпанную золотыми листьями. - Это еще не вся беда. Тот же ветер-негодник прихватил у меня один-единственный катышек воска и давай им играть, до неба подкидывать и под конец взял да подвесил к небесному потолку. Аи, беда, беда! Из чегоже мне теперь свечи лить для долгих зимних вечеров? -И Лиса, приткнув гладкий нос к окошку, указала лапкой на яркую полную луну.

Поверил хитрой обманщице простодушный Медвежонок. Подарил ей три восковых колобка, подарил три кувшина с медом. Да еще проводил до опушки, чтобы Лису, горемыку, и без того несчастную, страх не мучил.

А на следующий вечер в доме у Лисы шел пир горой. Собрались за столом лисьи родичи и знакомые со всей округи, стар и млад, и лисята сластями носы и лапы попачкали.

Шуршит, шелестит нарядной юбкой хозяйка, ставит на стол кувшины с медом, зажигает длинные восковые свечи, как на праздник оно и положено.

Угощайтесь, родичи, угощайтесь, соседушки! Вот темный вересковый мед, с прошлого лета остался, а этот светлый с Петрова дня. свеженький, пасечник подарил. Ох, и богатый у него дом. медовые реки из всех дверей текут.

Гости угощаются, губы облизывают, сладкими речами наперебой друг дружку потчуют. До того наугощались, наелись, что под утро почудилось им - самый сладкий мед горчит. И давай они Медвежонка ругать - и стар и млад:

- Аи да медведь-благодетель! Горьким медом одаривает.

А на следующий день во всех лисьих домах только и разговору было о богатее медведе. И повадились к Медвежонку просители, что ни день стучатся в дверь.

- Эй, Медведь, неужто откажешь? Неужто у тебя вместо сердца камень?

Нет, у Медвежонка сердце не камень. Он раздавал направо и налево и катышки из воска, и кувшины с медом. Заяц над добрым Медвежонком так потешался. Что от смеха у него губа лопнула. Он чуть было не выболтал, что сам куда богаче пасечника. Однако подаренный кувшинчик с медом под серой одежкой спрятал и, вконец окосев от хохота, запетлял домой.

Л Крот со смеху за живот схватился. Медвежонок подарил ему связку отличных свечей. Чудак-медведь! На что Кротусвечи? Он от света бегом бежит.

- У дурака щедрая рука! - хихикал Крот. И зарыл свечи под лестницей в своем подземном жилище.

Осенние дни все укорачивались, полки в доме у Медвежонка все пустели, медовый дух почти совсем выветрился, а на верхней полке, в самом углу осталось лишь два маленьких восковых катышка. II сумраке медвежьего жилья они светились, как два лучистых глаза.

- Ну как не поделиться, когда другие в такой нужде. - говорил Медвежонок сам себе и решил будущим летом работать за троих, чтобы воска и меда хватило хотя бы до праздника Колоды.

Всего один кувшинчик с медом оставил себе добрый пасечник, да и тем не пришлось полакомиться. Как-то на досуге бродил Медвежонок по лесу, красными и желтыми листьями играл. Но вот видит - на позднем блеклом цветке франтиха-Оса качается. Качается, забавляется, а сама плачет.

- Вот чудачка! Мои пчелы давно с работой управились и отдыхают, - говорит осе Медвежонок. - Что же ты качаешься и плачешь?

- Силушки нет домой долететь. - хнычет Оса. - Мне бы хоть капельку меда для подъема сил!

Черная с золотом шаль Осы вымокла от слез. Медвежонок посадил Осу себе на плечо и сказал быстро:

- Покажи дорогу к твоему дому Потом раздобудем тебе все. что надо.

Так Медвежонок донес Осу до ее жилья, и сам стремглав, кубарем, кубарем, домой покатился. В тот же день он притащил к новым добротным дверям осиного дома свой последний кувшин смелом. Какие приглядные, красивые и крыльцо и дверь! Неужели в таком богатом доме нет ни капли меда? Тук, тук, - робко постучался Медвежонок мягкой лапой.

- Чего барабанишь? Кто такой? - раздался визгливый злобный голос, но дверь не отворили.

- Это я, Медведь-пасечник, меду принес. Не очень-то много, но капля-другая найдется, - пробурчал он смущенно.

Тут за дверью поднялся тарарам. Осы-сестрицы загудели, загомонили, заспорили. Никто не верил, что Медвежонок по доброй воле принес им кувшин с медом. Но вот дверь чуть приоткрылась, в щель просунулась тоненькая лапка в золотых кольцах и выхватила у Медвежонка кувшин. От роскоши и блеска, которые добрый пасечник уви;.ел, он чуть не ослеп. Л как вкусно пахло сдобными лепешками!

Тут сестрица Осы. сущая ведьма, вылетела на крыльцо и завизжала:

- Шныряет, шастает голь перекатная у наших дверей. Учуяли вкусный запах и теперь в наш замок норовят пролезть. - И она ужалила Медвежонка в лоб. Потер бедняга больное место и бежать. Вот так коварство! Вот так подлость! Вдогонку мчится целый рой! Злодейки и в лоб его жалят, и в затылок, и куда ни попа-дя. и так до самого дома.

В первый раз Медвежонок так громко хлопнул за собой дверью, что дуб затрещал, должно быть, сук надломился, а может, и в сердце Медвежонка что-то надломилось ...

В мягких серых башмаках брел по лесу осенний вечер. Медвежонок сидел в темноте у стола, обхватив лапами голову.

Ни одной свечи у него не осталось, распухшими искусанными лапами новую свечу не слепишь, да к тому же во тьме. Вдруг кто-то тихонько постучался в дверь. Может, это крапивник, птичка-невеличка, крылом дверь задела? Может, это муравей на порог присеменил?

Медвежонок отворил дверь. На пороге девчушка в сапогах не по росту, на голове красная косынка в черный горошек, в руке большущая корзина для грибов.

- Не сердись, пожалуйста, что так поздно беспокою, - сказала девочка. - Пришла зверобоя попросить. Говорят, у тебя всего в избытке. Может, в твоей кладовой и эта травка найдется? Я гриб ножиком срезала и руку поранила.

Не было у Медвежонка зверобоя, но он сказал, что тотчас пойдет и найдет его. Ведь он все лесные лужки, все полянки знает. Даже поздней осенью где-нибудь в траве непременно зверобой сыщется.

Взял Медвежонок девочку за руку, и пошли они вместе зверобой искать. А идти темно, сыро, листья папоротника, кустики брусники в студеной росе.

«Вот бы сейчас яркую восковую свечу»,"- подумал Медвежонок, и на сердце стало так тяжело, словно на него осенняя сырая темень навалилась. «Малышка Маритэ устала и проголодалась. Вот бы сейчас дать ей ложку другую доброго липового меда». Медвежонок вытер лапой мокрые от слез глаза.

- Что это тебя шатает? Ты не больной? - спрашивает Маритэ.

- Нет, нет, - бодро бурчит Медвежонок. - Просто я к травам приглядываюсь, зверобой ищу.

А по правде у Медвежонка нестерпимо болели искусанные осами голова и плечи.

И идти было так трудно. Тьма, точно черный ведьмин платок, накрывала каждую дорожку И опять Медвежонок уронил в брусничник несколько горьких слез. Всю долгую осеннюю ночь Медвежонок-пасечник и девочка Маритэ искали зверобой. Вот и солнце выглянуло, огромной алой шишкой рдело оно на верхушке ели. Когда они подошли поближе, оказалось, что там не ели высятся, а башни зеленого замка. Как тут красиво! Стены из белой бересты, лестницы из коричневых сосновых корней. Утренний ветер колышет на окнах белые занавеси из пуха одуванчиков. В саду полно весенних и летних цветов, осени нет и в помине. Черный Дятел, глашатай, отворил ранним путникам ворота и сразу приметил ранку на руке девочки. Он тотчас кликнул матушку Аиста, которая знала, где найти самый лучший Зверобой. Она его мигом отыскала и вылечила девочке руку. Потом насобирала листьев подорожника и приложила их к голове и плечам Медвежонка.

- Куда мы попали? - робко спросил Медвежонок.

- Где мы? - прошептала Маритэ.

- В замке доброго Лесного короля. - с гордостью ответил Дятел, он ведь °Хранял ворота этого замка.

А вот идет и сам Лесной влалыка. На плечах у него плащ из пурпурных кленовых листьев, на ногах простые серые лапти, такие носит батрак или странник. иДущий дальними дорогами, чтобы увидеть разных зверей, птиц, деревья и воды.

Лесной король погладил Маритэ по голове, оглядел ее руку, потом зорко, внимательно посмотрел на Медвежонка.

- Слишком доброе сердце непременно кто-то обидит, - сказал Лесной владыка. - Что ж ты, милый, так легко веришь каждому лживому слову? Знаю, знаю, обидели тебя осы и хитрая Лися.

Медвежонок потупился. Боялся, как бы Лесной владыка не заметил слез в его глазах.

- Скажи, пасечник, - спросил Лесной король, - какую награду хочешь за то. что всю ночь по бездорожью лечебную траву искал?

На сердце у Медвежонка стало легко.

-Вижу, в твоем саду еще лето, -ответил королю Медвежонок. -Дозволь мне поговорить с твоими пчелами. С ними мне всегда хорошо и весело.

И тут начался для Медвежонка праздник. До первой звезды он резвился в саду, беседовал с пчелами. Л Маритэ помогала королю начищать ручные фонари и вставлять в них толстые душистые свечи. Лесной владыка сам хотел проводить пасечника и девочку в обратный путь. Когда хозяин леса вывел Медвежонка и Маритэ за ворота своего замка, он остановился и торжественно произнес:

- Даю тебе, пасечник, приказ. Впредь ходи неторопливо, степенно и внимательно приглядывайся к зверям, птицам и людям. Только так ты научишься отличать доброе от злого, правду от кривды и поймешь, кому надо помогать, а кому нельзя. А еще - научись рычать погромче, без этого не проживешь. В моих владениях тоже злодеев немало.

Так они и шли втроем: впереди Лесной владыка- в каждой руке у него по яркому фонарю, за ним Маритэ с целой охапкой зверобоя, а следом, в глубоком раздумье, шагал Медвежонок.

В лесу их ждали чудеса. Откуда ни возьмись, всего за одну ночь и один день, там появилось много лесных речушек. Старый дуб, наблюдательный, мудрый, как все дубы, рассказал Лесному владыке:

- Вчера вечером по лесу Медведь проходил и плакал. Все его слезы превратились в лесные речки. Только не знаем, какая с ним стряслась беда. - Шумно прошелестел дуб и пригоршнями раскидал вокруг глянцевые желуди.

- Тише! - оборвал его Лесной владыка. - Доброе сердце порою плачет втихомолку. Разве можно про его слезы так громко всем рассказывать?

На следующее утро Лесной король назвал новые речки Медвежьими.

«-Даю тебе, пасечник, приказ. Впредь ходи неторопливо, степенно, и внимательно приглядывайся к зверям, птицам и людям. Только так ты научишься отличать доброе от злого, правду от кривды и поймешь, кому надо помогать, а кому нельзя. А еще - научись рычать погромче, без этого не проживешь. В моих владениях тоже злодеев немало».

Несмотря на то что основная задача этого этапа - забота о других, проявлять ее нужно дифференцированно. Прислушиваясь к своему сердцу, понимая мотивы других. Это особое искусство, осваиваемое человеком годами, приобретаемое за счет множества «шишек». Сказка может только предупредить о крайностях: «от эгоцентризма - к альтруизму». Психотерапевтические сказки пятой стадии необязательно обсуждать с клиентом, только если он будет настаивать.

Примеры психотерапевтических сказок для пятой стадии сказкотерапии зависимостей

Любовь Бурого Камня (сказка Скайдрите Калдупе)

Ъыл он простой Бурый Камень на берегу Даугавы. Столько раз омывал его летний ливень, столько зим закаляла его лютая стужа. И не раз оставлял на нем путник усталость свою и печаль. Вот почему ближайшие соседи Камня, серые кустики полыни, без конца твердили, что мир полон одной печали.

Бывало, путник клал на Камень взятый в дорогу хлеб, а сам залпом пил благодатный воздух заречных лесов. После ухода путника Бурый Камень еще долго чуял вокруг себя душистый запах ржи. Соседи Камня, кустики полыни, этого запаха не чуяли.

Но чаше всего путник оставлял на Камне свои жалобы. Год за годом Камень слышал: от жизни в конце концов ничего не остается, кроме жалоб. Как-то раз пролетал мимо Камня Речной Ветер. Камень остановил его на минутку и спросил:

- Скажи, Ветер, почему в мире столько жалуются?

- Это разговор долгий, а мне некогда. - отвечал Ветер. - Сегодня еще надо много успеть: помочь соснам зацвести, на ржаном поле над всходами потрудиться. А ты бы хоть немножко по земле прошелся, сам бы понял, что да как. На месте сиднем сидючи. жизни не узнаешь. - И Ветер подхватил полное лукошко сосновой пыльцы и помчал дальше. Это был самый богатый из всех Ветров, Июньский Ветер. Сеятель.

Бурый Камень смежил веки. На ресницах его, словно проблеск надежды, мелькнула крупица цветочной пыльцы, оброненная Июньским Ветром. В ту же ночь Камень шевельнулся, а поутру встал и пошел ранней росистой тропой.

В рассветной мгле, будто длинная-длинная борозда, которую прокладывал серебристый волшебный плуг, поблескивала Даугава. Камень потихоньку скатился с обрывистого берега к самой воде.

- Ты поплавать с нами захотел или только на качелях покачаться? - спросили у Камня болтливые Кувшинки, легонько покачиваясь на мелкой зыби. Они очень насмешливо косились на кафтан Бурого Камня. Какие швы грубые! И весь пятнами глины заляпан!

- Какой из меня пловец, - ответил им Бурый Камень. - А для качелей ваших я слишком тяжел. Мне бы хоть так, потихоньку, немного пройтись по родной земле.

Мелкие прибрежные волны презрительно захихикали, водоросли закланя-лись. Привычно, угодливо закланялись они мелким волнам. Лягушка в крикливо яркой зеленой жакетке выпучила глаза на странного путника и сказала:

- Я тоже собралась на белый свет поглядеть. Но только вприпрыжку! Вприпрыжку! Да ты бы хоть принарядился, если хочешь, чтобы тебя уважали, если хочешь, чтобы тебя вообще заметили!

- Прости, Лягушечка, я об этом как-то и не подумал, - пробормотал Камень.

- Как же! Как же! Недаром тебя зовут Каменное сердце. Ни до кого тебе нет дела! Чужое мнение в грош не ставишь. Камень давным-давно знал свое прозвище и давным-давно перестал из-за этого огорчаться.

- Ну как тут не жаловаться! Этакие бродяги с каменными сердцами по всем дорогам топают! - не унималась Зеленая Лягушка и весь день квакала: - Как тут не жаловаться! Как? Как? Как?

И Камень пошел дальше.

- Эй! Не свали мою чудо-башню! - с верхушки чертополоха крикнул Голубой Мотылек.

- Прости, Мотылек, - смутился Камень. - Я и не заметил, куда ты забрался.

- Еще бы! Каменное сердце! Разве ты порадуешься чужому успеху! - Мотылек усмехнулся презрительно и тут же захныкал: - Как тут не жаловаться! Вокруг сплошное равнодушие! Никто не радуется чужому успеху...

И пошел Камень дальше. Видит: кружит в воздухе ему навстречу снежно-белая Пушинка облетевшего одуванчика.

- Дурень ты, дурень, ленивые ноги! - говорит 11ушинка Камню. - Если так-тяжело ковылять, ничего на свете не увидишь, ничего не поймешь.

- Ты уж прости. Пушинка. - отвечает камень, - такая у меня, неуклюжего, походка.

- Конечно! Конечно! Что тебе мой совет! Что тебе мой жизненный опыт! Каменное сердце! Как тут не пожаловаться на такие времена! Глупцы умных советов не слушают...

Пушинка еще долго жаловалась необлетевшим одуванчикам. В тот день от их полянки запахло горечью.

А Камень пошел своей дорогой. Чем дальше шагал он. тем сильней донимала его печаль. Неужто на свете и правда кроме жалоб ничего не услышишь?

Но ваг на праздник увидал Камень подводу, груженную венками и гирляндами из цветов и трав.

- Какое счастье! Какая радость! Какой почет! I lac никогда еще не украшали так пышно! - весело тараторили Колеса яркой подводы, приветливо улыбаясь Камню: - Пойдем с нами!

«Наконец-то я слышу радостные слова!» - подучал Камень и приободрился. Бедняга тяжко пыхтел от натуги, стараясь поспевать за счастливой подводой. Но вскоре она, пустая, покинутая, одиноко загрустила в старом сарае. Камень задум-

чиво смотрел вслед людям, унесшим гирлянды и венки.

- Можно ли так забывать, можно ли так покидать? - горько жаловались Колеса.

- Но ведь всю эту зелень и венки привезли не для вас, - сказал Колесам Камень, стараясь их успокоить. - Есть ли смысл жаловаться?

- Каменное сердце! Разве ты утешишь?Т1азве ты посочувствуешь? - заскрипели Колеса, озираясь по сторонам: вдруг да кто-нибудь вместе с ними поохает. Но в ответ им только жалобно скрипнули стены ветхого сарая.

Тут Камень поднялся и пошел дальше.

Однажды, когда начался сенокос, промчались мимо путника пчелы. Целый хор. голосистый, звонкий.

- Погодите! - крикнул им Камень. - К чему так спешить?

- Спешим на работу. Неужто не чуешь, Каменное сердце, ведь липы цветут! - на лету ответили пчелы. Глянул Камень, а их уже и след простыл.

«Ишь как ретиво на работу спешат, надо бы и мне какое-нибудь дело подыскать», - подумал Камень и прибавил шагу. Пчелы сказали правду: каждый взгорок вокруг, каждая долинка будто в золотом венке красуется. Вон та липа над самой пашней цветущие ветви клонит, а другая волну Даугавы по лицу гладит. А вон та пышная, раскидистая липа, вся в цвету, над рекой высится, на краю обрыва. Подле нее Камень и остановился.

Вокруг Липы неугомонные пчелы гудят, поют песню за песней. И про кувшин с медом, и про спорую работу, и про давнюю-давнюю их клятву хранить добро Липы и в зимние холода.

А Липа знай подставляет пчелам самые пышные свои ветви. Медовым духом весь берег затопило.

Послушал Камень пение пчел и спрашивает:

- Похоже, сестрицы, вы жалобных песен вовсе не знаете? Разве никто вас никогда не обижал?

- Жж-жалобных? Обижж-жал? - зажужжала Пчела. - Сестрицы! Вы только послушайте! Жж-жжалобиться! Делать нам, что ли. нечего?

- Нашел о чем спрашивать, - подхватила другая. - Да еще в самое горячее времечко, когда и по ночам работы хватает.

-Не сердитесь, сестрицы. Я же только спросил. Ведь мне день-деньской одни жалобы доводилось слышать. - Ответил Камень, и вдруг у него как-то странно дрогнуло сердце.

Запыхавшись, обдавая Липу знойным дыханием, примчался Ветер. То был другой Ветер, не тот. Июньский, трудолюбивый, а один из сыновей Грома.

- Каждый день буду прилетать, тобой любоваться. Славу о красе твоей разнесу по дальним далям. - пылко зашептал он Липе, раскачивая ее пышные ветви, но в следующее мгновение уже улетел без оглядки. На краю неба рокотал Гром, должно быть, отец звал сына домой.

Камень молча глядел на цветущую Липу и вдруг спросил:

- Отчего ты не жалуешься? Ведь эти пчелы не прилетят к тебе на будущий год. А ветер развеет твой душистый запах и больше, наверно, сюда не заглянет...

- Знаю, - спокойно молвила Липа. - Что ж... Не прилетят эти пчелы, прилетят другие. Я и не прошу их навсегда со мной остаться. Хочу только, чтобы попусту не растратили то, что им дарю. Я верю труженицам пчелам, а не этому пустозвону Ветру.

И снова у Камня как-то странно дрогнуло сердце. И тут он заметил, что несколько корней Липы торчат из земли. Словно жилистые, потрескавшиеся от солнца смуглые руки свесились с обрыва: то ли паводок здесь с берегом сражался, то ли Северный Ветер буйствовал?

- Почему ты не жалуешься? - опять спросил Камень. - Да тут и камень заплачет, глядя на твои корни.

- Кто ты? Откуда у тебя такой зоркий глаз? - едва слышно прошептала Липа и сбросила охапку желтых цветов на свои обнаженные корни.

- Я Камень с берега Даугавы. Обычно меня называют «Каменное сердце». Захотел я узнать, почему все время одни жалобы слышал, - ответил Камень и рассказал Липе про встречу с Зеленой Лягушкой, с Голубым Мотыльком, с Пушинкой одуванчика. Помянул и скрипучие Колеса, что хныкали в старом сарае, жалуясь на мнимые обиды.

-Так ты еще не понял. Камень? Ведь прозвище «Каменное сердце» подчас дают тому, кто сам не любит жаловаться и другим жалобщикам не подпевает? - сказала Липа и обронила подле Камня охапку самых пышных своих соцветий. -Когда пойдешь дальше, возьми мои цветы с собой. Пусть напоминают тебе о пчелах.

Но ни в тот день, ни на другой Камень никуда не пошел. Он улегся под обрывом близ голых корней Липы и крепкокрепко прижался к земле.

- Если кто-нибудь вздумает причинить зло корням моей Липы, - сказал себе Камень, - то я буду се охранять. Пожалуй, это самое полезное, что я могу делать на этом берегу.

- Нигде не видано, нигде не слыхано! Вот это необычайная любовь! -дивились на другое лето пчелы. - Прибрежную Липу полюбил Бурый Камень и теперь охраняет ее корпи, а сама Липа цветет пышным цветом, как еще никогда не цвела.

Это были другие пчелы, не те, что прилетали к Липе прошлым летом.

В июне около Липы на миг задержался Ветер Сеятель.

- Чего замешкался! Поторапливайся! - нетерпеливо звали его всходы ржи на полях за рекой.

- А я всегда останавливаюсь возле Бурого Камня, - отвечал им Июньский ветер. - Он никогда не подпевал пустым жалобам и нашел свое счастье, нашел настоящую любовь. - И еще он приметил, что пятна красной глины на кафтане Камня душисто пахнут липовым цветом.

Ключевая идея обсуждения сказки сформулирована Июньским ветром:

«Он никогда не подпевал пустым жалобам и нашел свое счастье, нашел настоящую любовь». Формируя у клиента желание помогать ближнему, психолог балансирует на «лезвии бритвы». С одной стороны, важно, чтобы клиент преодолел собственный эгоцентризм. С другой стороны, если он будет бросаться на помощь первому же «жалобщику», его потенциал израсходуется впустую. Рано или поздно его постигнет разочарование, и он может вернуться к предмету зависимости. Исходя из этих соображений, можно построить возможные линии обсуждения сказки.

Возможные линии обсуждения:

«Скажи, Ветер, почему в мире столько жалуются?» - спрашивает Камень у Речного Ветра. Ответы на этот вопрос помогут клиенту еще раз осмыслить события своей жизни, а психологу позволят оценить уровень готовности клиента к самостоятельной жизни.

Что дает человеку силы не жаловаться на судьбу, даже осознавая будущие и прошлые потери? Один из ответов на этот вопрос дает Липа:

«Камень молча глядел на цветущую Липу и вдруг спросил: - Отчего ты не жалуешься? Ведь эти пчелы не прилетят к тебе на будущий год. А ветер развеет твой душистый запах и больше, наверно, сюда не заглянет...

- Знаю, - спокойно молвила Липа. - Что ж ... Не прилетят эти пчелы, прилетят другие. Я и не прошу их навсегда со мной остаться. Хочу только, чтобы попусту не растратили то, что им дарю. Я верю труженицам пчелам...»

Помогать тому, кто сам готов к дарению; дарить тому, кто способен Созидать, а не только потреблять.

Как найти самое полезное, что можно сделать? Бурый Камень, размышляя на эту тему, говорит: «Если кто-нибудь вздумает причинить зло корням моей Липы, - сказал себе Камень, - я буду ее охранять. Пожалуй, это самое полезное, что я могу сделать на этом берегу».

Подход «что я могу сделать полезного» говорит о зрелости.

Взаимоотношения обмена наиболее гармоничны. Камень не просто охраняет Липу, а она принимает помощь. Липа дает Камню что-то очень важное для него.

«И еще он приметил, что пятна красной глины на кафтане Камня душисто пахнут липовым цветом». Взаимное дарение украшает и защищает тех, кто имеет счастье таких взаимоотношений. Нлица ЧРонарная (сказка Скайдрите Калдупе)

- Нуссто. пуссто, - шептала волна, откатываясь от подножия белой дюны.

- Пуссто. пуссто. - шуршали морские водоросли.

Пригорюнился молодой рыбак: опять море отдало ему пустые сети. А ведь он трудился весь долгий день с рассвета до самого вечера.

- Пуссто, пуссто, - шелестел ветер, шныряя в вереске на дюнах.

- Где же ты. Хозяйка моря? Покажись! - вскричал парень. - Неужто нисколечко меня не жалеешь? ([очему мое счастье так долго прячешь?

Ветер погладил парня по волосам. Светлым, золотистым, как цветущая полевица на склоне дюны. А глаза у него искрились, точно блестки солнца в синей морской волне.

Ровно в полночь лодка молодого рыбака вдруг накренилась, сильный прибои швырнул ему в лицо студеные брызги, и тут вышла к его лодке Хозяйка моря. Немало наслышался он про ее синюю шаль, про сверкающие ожерелья из раду*'" ных ракушек, про ее добрую улыбку.

- Почему, паренек, ты ночью трудишься? - спросила Хозяйка моря.

- Янтарь на счастье ищу. Днем не нашел его. может, он ночью ярче блестит.

- Зачем тебе янтарь? А может, счастье твое - золотая рыбка или серебристая ракушка?

- Нет. нет! Хочу янтарь. Говорят, на том берегу очень крупный находят.

- Думаешь янтарь на золотые монетки выменять? Или суженой ожерелье сделать?

- Нет. - отвечал парень Хозяйке моря.

Не надобны ему ни монетки золотые, ни украшения для суженой, а хочет сыскать такой янтарь, чтобы ночью светился и людям дорогу показывал. Не знает она, что ли. сколько людей, заблудившись, бродят по прибрежным дюнам темной осенней порой? Найти бы светящийся янтарь - и можно бы с таким фонарем путников на дорогу выводить.

Выслушала парня Хозяйка моря, призадумалась, а потом и говорит ему ласково, как добрая матушка:

- Посчастливится тебе найти такой янтарь, - больше не забрасывай сети в море. Счастье твое в другом месте тебя ждет. Ступай в город, вон башни вдали виднеются. Там. в городе, в его середке, сыщи самую узенькую, самую темную улочку. На ней встретишь человека, который с тобой заговорит. Крепко запомни его слова. В них твое счастье. Закачалась лодка, словно девятый вал подхватил ее на гребень, в лицо парня плеснули серебристые брызги. Протер он глаза, смотрит - ни синей шали, ни Хозяйки моря, зато в лодке лежат три крупных золотистых янтаря.

Парень тотчас пошел в путь берегом моря туда, где оно обнимается с рекой Даугавой, и заспешил в город. Его башни, похожие на исполинские ели, вросли в ясное рассветное небо. Радостно приветствовал путник город Ригу, подставил лучам утреннего солнца свои три янтаря, и в них отразились и рижские башни, и Даугава.

Найти самое сердце города было нетрудно. Парню казалось, будто это янта-ри показывают ему дорогу. А вот среди малых улочек и впрямь заплутаешь: во все стороны разбегаются, мельтешат, как рыбешки, глянешь - голова кружится. Стук! Стук! Стук! - стучат под сапогами крутолобые булыжники. Яркий солнечный луч уцепился за гребешок петуха на шпиле собора святого Петра и весело трап, вертится, сыплет под ноги золотые иголки. «Нет, -думает парень, -это уж никак не самая темная улочка», и идет дальше.

Когда закатное солнце принялось полоскать в Даугаве свой алый платок, усталый путник забрел на какую-то улочку и присел у края мостовой. Он приглядывался к прохожим. Мимо шли люди молодые и постарше. У иных одежда в пятнах краски, пестрая, как бобовый цвет. Вот от прохожего повеяло душистым свежим запахом струганых досок и стружек,.от другого шел запах кирпича и известки, видно, печник, печь складывал. А вот какой-то малый идет, тихонько напевает песню о подручном маляра. Поначалу поет весело, а потом все печальней, а под конец слова будто тяжелыми каплями падают на булыжную мостовую. Многие люди до того устало волочат ноги, что за ними тянется длинная темная стежка да так и остается на мостовой, как застывшая струя черной воды.

Парень вскакивает на ноги, хочет пойти вместе с людьми, но тут, откуда ни возьмись, появляется перед ним старик в длинном темном плаще, в широкополой шляпе. Плащ у него распахнут, и виден крохотный фонарик, он висит на пуговице куртки и голубовато мерцает, как светлячок летней ночью.

Старик протягивает парню руку и говорит:

- Ты, я вижу, не робкого десятка, раз не побоялся в одиночку забрести на такую темную улицу.

- Улица и правда стала темная. - сказал парень. - А ведь только что она была светлая под закатным солнцем.

- По ней люди с работы домой прошли. А их усталость тенью на улицу легла. Она так велика, что не вмещается в тесные каморки.

- Кто они? Ремесленники? Каменщики?

- Ремесленники, подмастерья. Господа по таким улочкам ездят редко. А ты думал, трудовой люд весь век ходит-приплясывает да песни поет? Мастер по столу кулаком стучит, а подмастерье день деньской как ошпаренный бегает. К ночи вовсе обессилит.

Тут старик спросил паренька, почему без дела по городу бродит, и тот рассказал ему и про Хозяйку моря, и про три дареных янтаря.

- Вот оно что. Стало быть, мне на смену пришел. - молвил старик. - Долго я тебя ждал. Давно мне на отдых пора, да некому было фонари доверить. - И ночной сторож вытащил из-под широких складок плаща три больших фонаря. - В них будут светить твои янтари. Первым фонарем свети, если у кого-то на этой улице случится беда, и друзья заспешат на помощь, но во тьме дороги не увидят. Второй зажигай, когда кто-то в беде, но на помощь прийти некому. Ну а третий зажги, лишь когда сам не можешь разглядеть, кто тебе верный друг, кто неверный.

Седой сторож подошел к парню еще ближе, зорко вгляделся ему в лицо и сказал:

- Только смотри, не усни перед тем, как в обход идти. И еще: постарайся сделать за свою жизнь больше, чем я.

Старик передал новому ночному сторожу три тяжелых фонаря и запахнул свой широкий плащ.

- Спасибо, отец. А фонарик, что у тебя на путейце висит, ты мне не отдашь? - смущенно попросил парень. - Уж очень он красивый.

- Нет, его я отдать не могу. В нем светятся мои воспоминания. Служит он только мне одному.

И старик вдруг будто истаял в ночной тьме, даже шагов его не было слышно. и камни мостовой не откликались под его башмаками.

Поднял молодой сторож первый фонарь. Тяжелый. Поднял второй - еше тяжелее. Ну, а третий, тот, что отличает верного друга от неверного, точно каменна глыба. Как его зажжешь, как понесешь? Да и какой первым зажигать? Кругом тишина- Сладкая дрема смежает веки.

Вон петух на башне складывает крылья. засыпает. Камни мостовой в темноте похожи на серых кошек, что приткнулись друг к другу мордами, и тоже засыпают.

«Да ведь тут ночью никто не ходит, - думает молодой сторож, - ни к чему дорогу освещать». Он спрятал в карман свои янтари, положил голову на третий фонарь дай уснул.

Проснулся он, когда солнце поднялось высоко. Слышит - под головой птички чирикают. Вот те на! Во все три фонаря воробьи набились. В третьем уже и гнездо сладили, полный фонарь птенцов вывели. И все это за одну короткую летнюю ночь. Молодой сторож вытряхнул из фонарей непрошеных жильцов: шу! шу! Негодники! И коря себя зато, что в первую же ночь уснул на работе, побежал к реке умываться. Глянул в воду, а на него из реки будто старший брат смотрит: волосы с проседью, борода поседела, лоб избороздили морщины.

- Чего, ночной сторож, дивишься, ты же молодость свою проспал! Ты позабыл, что тебе старый сторож наказывал... ■* Негодует река, и голос ее суров, как зимний ветер.

- Нет, нет, это не я, - испуганно твердит сторож. - Еще вчера волосы мои были светлые, как приморская полевица. Еще вчера в руках моих была стальная сила, и в сердце радость бурлила так же, как ты, Даугава, в половодье. А тот, кого в зеркале своем кажешь, почти совсем седой...

- Не хвались вчерашним днем, ночной сторож! Лучше поторапливайся, может, еще успеешь за оставшийся срок людям добро сделать.

Острая боль пронзила грудь ночного сторожа. Тяжко и горько было у него на душе.

В тот же вечер он засветил первые два фонаря. А третий не тронул. Ведь в глазах его еще хватало света, чтобы отличить верного друга от неверного. А свет в зажженных фонарях был чудесным, ярким. Слепил своим сиянием, веселил душу. Видел бы тот старик сторож, какие широкие желтые снопы света тянутся по всей улочке. Долго, долго бродил ночной сторож, разыскивая старика, но так и не нашел его. Только у какого-то дома, в нише, увидел он статую. Широкий плащ, шляпа с большими полями, а в руках крохотный фонарик.

Ночной сторож поднял оба фонаря, и когда их яркий свет упал на каменное лицо статуи, ему почудилось, что на нем мелькнула улыбка. Медленной поступью пошел он дальше по узеньким улочкам. Приветливым эхом вторили его шагам камни мостовой. Много раз клялся он себе, что больше никогда не уснет на ночной своей работе. Должно быть, и Даугава услышала его клятвы, ведь голос ее зазвучал теперь куда спокойнее. Случалось ему видеть на улицах запоздалых прохожих, но он ни с кем не заговаривал, а радиво приглядывал за своими фонарями. В каждом как яркое желтое солнышко светился янтарь. Вдруг ночную тишину Нарушил чей-то радостный молодой голое:

-Спасибо тебе, ночной сторож!

- Спасибо, спасибо! - еще веселей подхватил другой.

- Погодите, люди добрые, - окликнул сторож прохожих. - куда пто вы спешите в такой поздний час? Иных ИЗ вас встречаю по второму разу. Видно, домой возвращаетесь?

Молодой паренек, в измазанном краской кафтане, высокий, тонкий, как стебель пырея, остановился перед сторожем.

- Спасибо, что светишь нам, - сказал парень. - отменные у тебя фонари. У нас, знаешь ли, с одним приятелем неладно было. Он раздобыл позолоченные весы и по вечерам все взвешивал да перевешивал слова своих товарищей. На работе, бывает, скажешь ему резкое слово, вовсе не со зла. а ненароком, от усталости, так он это за кровную обиду сочтет и век будет помнить. А вечером сидит да взвешивает наши слова, а окаянные его весы всегда показывают, будто вина друга очень тяжела. Приходит он наутро перекошенный, будто горькой полыни напился, ни на кого не смотрит, каждого врагом считает. По праздникам забьется в свою конуру и сидит там. как одинокий пес. А мы вот взяли да выкинули его весы. В Даугаве утопили. И благодарим тебя, сторож, за то, что хорошо нам светил, а то бы не разглядели мы, что позолота на его весах фальшивая и вес они кажут неправильный.

- Так-так-так! - живо откликнулись камни мостовой, и подмастерье маляра скрылся в соседней улочке.

Но тут сторожа миновали двое прохожих, видно, люди средних лет. крепкие. бравые.

- Остановитесь, люди добрые! Куда это вы торопитесь в такой поздний час! Сторож поднял оба фонаря, чтобы лучше разглядеть их лица.

- Домой спешим. Спасибо тебе, что так ярко осветил нам дорогу, - сказал один и, остановившись, снял шапку. - Мы друга навещали.

- С нашим другом беда приключилась, - добавил второй. - Он, было, потерял свою радость. Говорил, никак ее найти не может, оттого что окна в его комнате перестали свет пропускать, будто их черной ватой заложили. А радостью его был ножичек-невеличка, которым он вырезает птиц и цветы. Но свет твоих фонарей проник в его комнату, и как только деревянные птицы его увидели, они тотчас звонко запели, а цветы заблагоухали. И ножик мастер нашел, и теперь подпевает своим птицам, вовсе не горюя, что ему не на что купить свечи. Твой свет ярче тысячи свечей. Доброй тебе ночи, сторож!

И прохожие свернули на соседнюю улочку.

Ночной сторож неторопливо обходил улицы, время от времени возвращаясь в самую середину города. И душа у него так радовалась, словно на плечо к нему слетел один из оживших деревянных голубей.

Наступил час рассвета, нежно-голубо го. ясного, будто умытого водами Даугавы.

Седой сторож хотел было погасить второй фонарь, но в этот миг увидел, как в доме напротив отворяется чердачное оконце. Из него выглянула молодая женщина, помахала ему рукой и крикнула:

- Спасибо, добрый сторож, за то, что помог мне этой ночью.

- Не за что меня благодарить. - отвечал сторож, подняв второй фонарь, чтобы получше разглядеть женщину. - Я для тебя ничего не сделал.

- Очень много ты сделал! - отвечала женщина. Голос у нее был приветливый, звонкий, как первая песенка жаворонка. -Ты же бодрствовал вместе с нами всю эту долгую бессонную ночь. А нам было так тяжко. Дочка моя очень больна. Ее отца давно нет в живых, я одна, и некому подбодрить меня в трудную минуту. Но как только я подошла к окошку и увидела чудесный свет твоих фонарей, на сердце у меня полегчало. Я сказала дочке, что ты похож на Деда Мороза и, может быть, под Новый год принесешь нам подарок. Ты, верно, и сам знаешь, как это помогает, когда в трудный час бессонной ночью чувствуешь, что ты не одинок. что кто-то рядом тоже не спит.

Нет, ночной сторож этого не знал и ни разу об этом даже не думал. Г олос женщины, такой печальный и в то же время радостный, все звучал в его сердце.

- Хочешь, я подарю тебе большой красивый янтарь? - спросил он женщину. - Хозяйка моря подарила мне целых три, но света хватает и от двух.

- Нет. нет. Дареное не дарят. Они твои. От двух твоих фонарей нам хватает света, а от мысли, что в трудный час мы не одиноки, - хватает тепла.

Поблагодарив сторожа еще раз, женщина затворила окошко.

Сизокрылым голубем на Ригу опустилось утро. И пришли на узкие улочки города добрые дни и добрые ночи. А ту улицу, на которой чаще всего встречали радивого ночного сторожа, одни горожане называли Фонарной, другие - улицей Доброго сторожа. И случилось на этой улице удивительное событие. Некий мастер вырезал из дерева столько голубей, что мог бы заселить ими все городские крыши, карнизы и даже парки. В переливчатом серебристом свете фонарей птицы оживали, покрывались сизым или золотым оперением, начинали ворковать и каждое утро первыми приветствовали Доброго сторожа.

Когда на другом берегу Даугавы ночные сторожа прослышали о чудесных фонарях, они тотчас прибежали на них поглядеть.

Однажды холодным темным вечером, в пору осенних заморозков, приходит к Доброму сторожу какой-то человек. В руке у него фонарь со слабым коптящим огоньком.

- Послушай, - говорит он, - дай мне один из твоих фонарей. Глянь, какая темень на другом берегу. Не хочешь насовсем отдать, так хоть на одну ночку одолжи.

У Доброт сторожа только сердце радуется, не откажет он человеку в такой просьбе.

- Бери. - отвечает, - вот этот, мой третий фонарь. Я его еще ни разу не зажигал, света вдоволь и от первых двух. Поблагодарил его заречный сторож, взял фонарь и пошел по мосту через Даугаву домой. И такой свет вокруг1 него засиял, даже река проснулась. Открыла глаза. смотрит, дивится: и впрямь у приморских жителей на редкость доброе сер-ВЦе! Но не прошло и нескольких дней, как заречный сторож пришел опять. Встал и стоит молча, понурившись, а потом этак печально, с горечью, говорит:

- Вот тебе, дружище, твой фонарь. Видно, чересчур ярок для меня такой свет. От него горючие слезы глаза жгут. Дрогнули у Доброго сторожа и сердце, и голос, и руки.

- Чем же. - спрашивает. - плох мой фонарь?

- Чудной он, вот что. Показывает, кто тебе друг, кто недруг. Прежде я думал -кругом у меня одни друзья. А теперь, братец, вижу - вовсе это не так. Живет на моей улице булочник. Посмотрел бы ты, какой у него над дверью крендель красуется! Литой из чистого золота. Да я. пока молод был. все старался осветить такое чудо. Пускай, думаю, ярче месяца сияет. А то как же! Ведь хозяин булочной мой друг. А вчера как поднял повыше твой фонарь, вижу: крендель-то в середке как есть пустой. Вхожу в булочную, а друг мой стоит - упырь упырем, в липе ни кровинки, все мукой обсыпано - смотрит на меня и злобно ухмыляется. Тут я и понял: нет, никакой он мне не друг и никогда им не был. Получай свой фонарь обратно, тяжко мне при его свете жить. Протай да не поминай лихом.

И заречный сторож потихоньку, мелкими шажками, засеменил прочь, освещая себе путь старым фонариком с тусклым огнем, похожим на головку цветка, привядшую холодной осенней ночью.

Прикрыла Даугава глаза волнами и подумала: «И впрямь какие же они подчас слабые, эти горожане...»

На улочке Старой Риги Добрый сторож понял, что напрасно так долго пренебрегал третьим фонарем, и зажег его. И тут же на лицо его упала серая тень печали: во многих окошках он увидел маленькие позолоченные весы. Люди взвешивали на этих весах слова друзей, их советы, улыбки, даже воспоминания, оттого что не верили в искренность дружбы. И сторож с грустью подумал: «Столько весов в Даугаве не утопить».

Но случались у сторожа счастливые дни и ночи, и сердце его переполнялось радостью, как это было в тот раз. когда пришла к нему однажды молодая девушка и сказала:

- Век буду помнить, как ты той давней темной ночью, когда матушка плакала над моей кроватью, светил нам в окошко своим чудесным фонарем.

Часто, ох. как часто стали часы на ратуше возвещать своим звоном приход Нового года! Ведь годы теперь не уплывали неторопливо, как воды Даугавы перед началом зимней стужи, а мчались вскачь. И с каждым годом фонари у сторожа тускнели.

Новогодним утром седой сторож всякий раз приходил на берег поздороваться с Даугавой, а потом возвращался в самое сердце города, на его узенькие улочки, ставшие для него и родным домом, и самыми близкими друзьями.

И вот как-то новогодним утром видит седой сторож - идет ему навстречу парень, статный, загорелый, обветренный, видно из рыбаков. Волосы светлые, золотые, как цветущая полевица на склоне дюн. Глаза искрятся, как блестки солнца в синей морской волне. В руках у парня три крупных янтаря. Спросил парня Добрый сторож, чего это он без дела по городу бродит, а тот ему рассказал про Хозяйку моря и про ее подарок.

- Ну, стало быть, мне на смену пришел, - говорит сторож. - Долгонько я тебя дожидался. Давно мне на отдых пора, да некому было фонари доверить.

Голос у старика и радостный, и печальный. Жаль ему прошедшего лета и осени. Объяснил он парню, когда какой фонарь надо зажигать, потом подошел еще ближе, зорко вгляделся ему в лицо и сказал:

-Перед тем как в обход пойти, смотри не усни! И еще: постарайся сделать за свою жизнь больше, чем я.

- Спасибо, отец! А маленький фонарик, что у тебя на пуговице висит, ты мне не отдашь?

- Нет, его я отдать не могу. В нем светятся мои воспоминания. - Печально проговорил старик и глянул вверх на башню ратуши. Часы неторопливо пробили двенадцать раз.

И тогда седой сторож прижался к стене и застыл каменной статуей, тихо войдя в легенду.

Некоторые идеи для разговора с клиентом об этой сказке

Служба людям, освещение их пути - вот судьба, которую выбрал главный герой. Однако получив направление и подарки, он уснул, несмотря на предупреждение сторожа. Он проспал свою молодость. Но вместо того чтобы сокрушаться об этом (что было бы понятно), он старается за отпущенный ему срок успеть сделать людям как можно больше добра. И в этом есть символический смысл и большая поддержка для взрослых клиентов, которые жалеют об упущенной молодости, говоря: «Вот, если б раньше я об этом узнал, все было бы по-другому...». Конечно, обидно «заснуть» в самом начале Пути. Однако никогда не поздно проснуться и использовать свой шанс реализовать предназначение.

Человек, следующий своему Пути, своей Судьбе, всегда имеет «инструменты» для самореализации. Свои «золотые ян-тари». Что является «янтарями» для клиента, что ему дано, чтобы следовать своей судьбе?

Интересно, что два первых фонаря служат другим, лишь только третий фонарь предназначен «для себя», чтобы отличить верного друга от неверного. Собственно, именно этот, третий фонарь, поможет определить,-для кого можно расходовать свою жизненную силу. Символический третий фонарь можно изготовить совместно с клиентом.

«На улочке Старой Риги Добрый сторож понял, что напрасно так долго пренебрегал третьим фонарем, и зажег его. И тут же на лицо его упала серая тень печали: во многих окошках он увидел маленькие позолоченные весы. Люди взвешивали на этих весах слова друзей, их советы, улыбки, даже воспоминания, оттого что не верили в искренность дружбы. И сторож с грустью подумал: «Столько весов в Даугаве не утопить».

Многие люди предпочитают не зажигать свой «третий фонарь», или «третий глаз», оттого, что боятся разочарований. И нередко страх разочарований формирует ложь самому себе. Порождает иллюзии, крушение которых становится серьезным стрессом. Чтобы зажечь третий фонарь, необходима смелость и любовь к людям, принятие их недостатков. «Вы изготовили третий фонарь, но готовы ли вы его зажечь?» - такой вопрос важно задать клиенту. Ответ отразит уровень его зрелости на данный момент.

Способность дарить, строить взаимоотношения обмена, с одной стороны, и способность видеть, понимать недостатки других, строить конструктивную линию взаимодействия- с другой, являются важными признаками зрелости клиента и подсказывают психологу, что можно переходить на следующую стадию консультирования.

Мы благодарны автору и издательствам, которые не противодействует, а способствует образованию медицинских работников.
В случае нарушения авторских прав, пожалуйста, напиши нам и материалы будут незамедлительно удалены!