Вторая стадия сказкотерапии зависимостей тесно перекликается с Первым шагом Программы «Двенадцати шагов».

Первый шаг Программы предлагает признать, что человек не в состоянии справиться с зависимостью. Первый шаг - это признание своего истинного состояния. И чем глубже это убеждение в вашей душе, тем серьезнее вы будете работать по Программе. Первый шаг состоит из двух частей: «Бессилие перед зависимостью» и «Признание того, что зависимость начала управлять моей жизнью». Очень важно прийти к «моменту истины», то есть признать, что: «Вчера я напился не потому, что

Имеется в виду ночь Ивана Купалы (7 июля).

моя любимая команда проиграла. И не потому, что дочь принесла в дом блохастого щенка и я поссорился с женой. Я напился не потому, что мой начальник сделал мне выговор, и не потому, что вчера отмечался "Всемирный день спасения утопающих". Я напился потому, что не мог не напиться». К этому убеждению можно прийти, только честно признав свое истинное состояние, -таковы рекомендации зависимым людям, начинающим заниматься по Программе «Двенадцати шагов».

Таким образом, задача второй стадии сказкотерапии зависимостей - убедить человека в серьезности проблемы, в состоянии его бессилия перед предметом зависимости.

В Программе «Двенадцати шагов» поясняется, что значит бессилие перед алкоголем. Для этого человеку предлагается честно ответить на вопросы: «

1. Бывают ли у вас настойчивые мысли о выпивке? Например. У вас бывает сильное желание пойти туда, где вам представится возможность выпить? Или: вы с нетерпением ждете конца рабочего дня, чтобы можно было «спокойно» выпить? И пр.

2. Были ли у вас неудачные попытки контролировать выпивку? Например. Вы пытались перейти на более легкие напитки, но в конце концов однажды напились тем, что было под рукой. Или: Вы пытались пить только по субботам и воскресеньям, не пить во время работы, не пить дома при детях или, наоборот, пить только дома, но не на улице или с друзьями в «забегаловке».

3. Бывали ли у вас когда-нибудь «провалы» в памяти? Например. Вы в пьяном виде упали. Вас избили или вы ударили кого-нибудь, но вы не помните, как все произошло.

Программа «Двенадцати шагов» поясняет также, в чем проявляется потеря контроля над своей жизнью:

1. Семейная жизнь. Финансовые трудности в связи с зависимостью, нежелание заниматься домашними делами, отчужденность детей, скандалы в доме.

2. Работа. Дисциплинарные взыскания по поводу прогулов или гРубых ошибок, похмелье в рабочее время, нежелание работать.

3. Здоровье. Проблемы с памятью, бессонница, приступы Депрессии, учащенное сердцебиение, тошнота, слабость, проблемы с желудком.

4. Сексуальная жизнь. Страх перед половым контактом в трезвом состоянии, страх перед неудачей, неразборчивость в связях, супружеская неверность.

5. Поведение, угрожающее собственной жизни или жизни окружающих. Попытки самоубийства, провоцирование скандалов и драк, езда в автомобиле в нетрезвом состоянии с детьми или знакомыми и пр.

Если на первой стадии терапевтического консультирования доминировала идея поддержки, то теперь задача психолога показать клиенту весь «ужас создавшегося положения». Только на этой стадии «отрезвляющий ужас» может стать мощным терапевтическим средством.

Принципы подбора и создания сказок для второй стадии сказкотерапии зависимостей таковы.

1. Наличие зависимого героя, не разрешающего, а усугубляющего свою проблему по собственной воле или под давлением обстоятельств.

2. Неоднозначно благополучный или трагичный конец. Задача сказки - нагнетать, катализировать напряжение. Поэтому конец истории должен быть поучительным и достаточно трагичным.

3. Наличие «злого рока» в сказке. Обстоятельства все время складываются не в пользу героя. Появляющиеся «лучи надежды» угнетаются последующими событиями.

Продолжительность этой стадии терапевтического консультирования исключительно индивидуальна. Иногда достаточно одной сказки, притчи даже без их обсуждения. Однако нередко эта стадия занимает до четырех встреч.

Если сказка оказала глубокое воздействие, клиент находится под ее впечатлением, проводить ее обсуждение необязательно. Достаточно попросить клиента нарисовать свое состояние. Если же клиент демонстрирует достаточно поверхностное переживание, сказку необходимо обсудить и связать с его жизнью.

Начать вторую стадию терапевтического консультирования лучше всего с психотерапевтической сказки Андрея Владимировича Гнездилова «Порта».

Порта

(психотерапевтическая сказка Яндрея Гнездилова)

-Поклянись, мой мальчик, что ни одна капля этого дьявольского напитка не коснется твоих губ, пока ты не захочешь умереть. В вине тонут скорее, чем в море. Вся наша семья была проклята, когда стала смотреть на солнце через стекло с вином. Закат, всегда закат, в любое время года. Ты - последний, у кого еще есть надежда на жизнь. Помни, ты последний...

Так сказал мой дед. прощаясь со мной и с этим светом. Бедняга, эта минута оказалась единственной, когда он протрезвел с тех пор, как мы с ним узнали друг друга. Отца же своего я совсем не помню, ибо лишился его в младенчестве. Только слава короля пропойц пережила его и дошла до меня из уст портовых забулдыг.

Слова деда врезались в мою память, и ср всем пылом юной души я дал себе обет - не пить. Море наполняло мои глаза, мечты целыми эскадрами спешили к горизонту, когда я впервые вступил на капитанский мостик. Матросы гордились мной и верили мне, хотя считали придурью мое категорическое отношение к выпивке. Шли годы, а я оставался тверд, как рифы у Малайских островов. Время не разрушает их. а наоборот, кораллы твердеют и нарастают - так же и мое ничем непоколебимое решение. Я был уверен в себе, я был спокоен и считал, что опасность от меня дальше, чем созвездие Южного Креста от нашей Земли. Ах. это торжество победителя - не в его ли упоительной сладости исток скорого поражения? В какой недобрый вечер мои ноги занесли меня в таверну старой ведьмы Блонделен, но пусть меня зажарят живым вместо свиньи, если я шел туда с какой-то другой целью кроме той. чтобы согреться у камина. Была осень, и мы только что вернулись с грузом кофе из Бангкока. Все промокли до того, что на зубах выступала ржавчина.

И ясно, что команда с бешеной торопливостью загрузила свои трюмы веселым напитком и замертво полегла, не вставая со своих мест. Я один сидел у огня. а позади меня, за столом, шумело несколько крепких голов, которым хмель дарил не сон, но пробуждение. Мое поведение вызывало самые глубокие сочувствия, и вот Блонделен. шаркая, спустилась в подвал, а затем вернулась с таинственной бутылкой из черного стекла. Плесень покрывала ее стенки, и на пузатом брюшке был выдавлен посеребренный рельеф пиратского брига. Дата разлива стояла рядом с названием корабля, а сургучная головка с поразительной точностью изображала человеческий череп. «Удача» - называлось судно, а вину, если верить надписи, оказывалось полтораста лет. Такие чудеса могли создавать только в прошлые века, о чем свидетельствовали оригинальная форма бутылки и мастерски выполненная пробка. Вероятно, кропотливому искусств)' венецианских стеклодувов этот сосуд был обязан своим появлением. Возгласы изумления застряли в глотках моряков, а ведьма подошла ко мне.

- Ну, капитан, еще ни один из детей океана не уходил из таверны Блонделен с полным кошельком и пустым трюмом. Я знаю тебя и поэтому не предлагаю тебе пойла, за которое твои братья готовы броситься на дно морское. Но ты - капитан и настоящий джентльмен. Знатоки отдали бы за эту бутыль сундук с золотом, я же возьму, не считая, только то, что ты имеешь в своих карманах.

Я покачал головой и только усмехнулся. Она затряслась, как флаг на мачте, но затем, видно, справилась с собой.

- Послушай, сынок, говорю тебе - эта бутылка единственная, второй такой не сышешь во всем мире. Взгляни на ее содержимое.

Она протянула руку, и темное с синим отливом рубиновое пламя тяжело плеснулось сквозь стекло. Мне стало не по себе, однако я сдержался.

- Оставь меня, старуха, ты правишь на мель. Но Блонделен уже потеряла и руль, и голову.

- Ладно, капитан. Пусть будет праздник для джентльмена и леди. Ее нельзя разменивать на деньги. Ты никогда еще не пил, и этого вина никто никогда не пробовал. Вы просто созданы друг для друга, как Адам и Ева. Бери бутылку даром и помни Блонделен. Только пей сейчас, а мы полюбуемся на первую брачную ночь.

Я почувствовал страшное искушение завладеть этим изящным сосудом, но требование осушить его опять остановило меня.

- Поди прочь, ведьма. Я не нуждаюсь в подарках. Она закричала, затем указала на меня пьяницам.

- Убейте его, разве вы не видите, что он оскорбляет не только меня, но и вас. Он гнушается вами, он позорит море, ему не место ни на корабле, ни в моей таверне.

Я увидел, что дело принимает серьезный оборот. Безумие старухи передалось морякам, и они поднялись с мест, обнажая кортики. Она же словно успокоилась:

- Пей, сынок, не бойся ничего. Ребята не тронут тебя, если ты перестанешь упорствовать.

Я взял бутылку. «Пусть ни одна капля... покаты не захочешь умереть», -прозвучал откуда-то издали голос моего деда. Ярость охватила меня, и я швырнул бутылку в дверной косяк. Раздался звон - и затем жуткая тишина. Пол и стена там, где ударилась бутылка, были ярко освещены, но ни одного пятнышка, ни одного осколка не оказалось в том месте, словно все растворилось в воздухе или ушло под воду. Я ожидал взрыва, но его не последовало. Блонделен смотрела на меня замогильным взглядом и рассеянно потирала руки.

- Ничего, сынок, ничего. Все дело в том, что она живая, ты разбудил ее, она все равно твоя.

Я вышел из таверны со странным чувством непоправимой беды. Уже наступало раннее утро, и, оглядываясь каждые десять шагов, я мог видеть сгорбленную фигуру Блонделен. Ветер развевал ее седые космы, а длинный плед казался птичьим крылом. Она махала мне. словно провожала в море родного сына.

Прошло веет два-три дня, и целый водоворот событий подхватил мою жизнь и увлек ее за собой, так что порой я едва верил, что все происшедшее - не сои.

Но однажды, гуляя ночью по набережной, я услышал женский крик о помощи. Он несся с палубы корабля, пришвартованного к пирсу. Забыв об опасности, я мигом перемахнул на судно, где несколько человек решали судьбу женщины. К своему изумлению, я узнал среди них своего друга - капитана Туббарда. Он держал за руку молодую женщину в газовом наряде танцовщицы и пытался увлечь ее в каюту. Матросы помогали ему.

- Фи. капитан, неужели вы способны настолько изменить джентльменским манерам, что прибегаете к насилию наЛт женщиной? - обратился я к нему. Он отпустил ее и повернулся ко мне:

- Неверный курс, сэр! Эта красотка решила позабавиться надо мной. Весь вечер она танцевала около меня и подливала вина в бокалы. Наконец, когда я собрался уходить, она при всех поцеловала меня. Разве язык поцелуев от рождения мира стал означать что-то другое, кроме выбора?

Я в* недоумении молчал, глядя на незнакомку. Ее внешность даже в тусклом свете корабельного фонаря производила сильное впечатление. Нет. не правильность черт, на которую клюют юнцы, отличала ее. не спокойная грация портретных красавиц, которые напоминают изящные безделушки для интерьеров дворцовых покоев. Лицо ее было исполнено какой-то мучительной страсти, улыбка том ила страданием, которому не найти причин. Такое выражение бывает у умерших от тяжелой болезни. В глазах ее, желтых, как янтарь, таилась сладость меда. Тягучая пластичность движений, при которых тело словно переливалось из одной позы в другую, без порывистости и остановок, очаровывала и сама рождала музыку. Все эти впечатления мигом пронеслись в моей душе, когда женщина вдруг рассмеялась:

- И вы думаете, сэр, что я принадлежу каждому, кого целую? О, как сильно вы ошиблись. Своим поцелуем я отмечаю рабов. - Туббард побледнел.

- А кому принадлежите вы, осмелюсь спросить?

- Себе и этому джентльмену. - ответила женщина, указывая на меня.

- Ну что ж! - крикнул Туббард. - От одного из господ я вас сейчас избавлю. Он выхватил шпагу и бросился па меня. Я машинально отступил и поднял свою шпагу. Нет. у меня и в мыслях не было убивать его, я только защищался и Даже не успел сообразить, из-за чего мы деремся так нелепо. Но через минуту мой друг упал на палубу бездыханным, а я вместе с женщиной бежал по узким улицам города, с тоской осознавая себя убийцей.

Ее звали Порта. Об этом меня оповестил древний хор моряков, которые приветствовали мою подругу, когда мы скользнули в первую подвернувшуюся таверну. Женщина усадила меня за столик в углу обширной гостиной и взяла за руку:

- Вы, кажется, очень расстроены, капитан? Стакан вина вас приободрит.

- Нет. - ответил я. Порта не стала настаивать.

- Нам нужны друзья, если погоня явится сюда. Я немного станцую, и наших сторонников трудно будет пересчитать.

О. как она танцевала! Смерть проносится в море с такой стремительной неотвратимостью, альбатросы играют с ветром перед бурей с такой же пламенной отдачей. Это был и полет, и падение, битва и смех над ней. Она вовлекла в свой танец глаза всех, кто был в таверне, ни одно сердце не осталось безразличным к огненному i физыву се чар. Когда же Порта вернулась ко мне. я ощутил, будто меня ударило волной эхо чувств, взбудораженных ею. В этот момент я понял Туббарда. Я понял. что каждый из мужчин, отравленный сладким ядом ее красоты, теряет рассудок и готов на что угодно. Страх не устоять перед Портой заставил меня подняться.

- Вы заставили меня убить друга. Если я останусь здесь, то не знаю, кого еще мне придется убивать, сколько безумцев рождает ваш танец.

Она кивнула головой.

- Простите меня, я хотела отвлечь вас.

Почти теряя сознание, я отвел от нее глаза и. повернувшись, вышел на улит1. Нет. я не мог отдать себя этой женщине, хотя за миг любви ее я готов был пожертвовать жизнью. Той же ночью я поднял паруса на своем судне и вышел в море. Плавание оказалось столь неудачным, что я пожалел о своей торопливости. Ветер так часто менял направление, что матросы не успевали сворачивать и раскрывать паруса. Мы почти не двигались с места и. наконец, бросили якорь. Будучи требовательным к дисциплине, я никогда не брал в рейс спиртного. Каково же было мое удивление, когда я стал обнаруживать среди своей команды пьяных. То один, то другой матрос появлялись на палубе, едва держась на ногах. Я решил перетерпеть это. Пронесги на судно больше одной-двух бутылок вина матросы не могли. Па вахте в порту стоял мой помощник Эльчер - молодой человек, которому я верил, как себе. Он признавал мою строгость справедливой и не позволил бы взять контрабандой крупную тару спиртного. Мой маневр не увенчался успехом. Запас вина, вероятно, превышал все предполагаемые мной варианты.

Наконец мое терпение лопнуло. Я вызвал Эльчера. чтобы вместе с ним начать розыски. Когда он явился на мой зов, от него несло перегаром и он пошатывался. Я велел взять его под стражу, а сам отправился в трюм. Шум нестройных голосов, распевающих песню в одном из кубриков, заставил меня изменить путь. Я толкнул двери: за столом, уставленным бутылками, сидели мои матросы, у иллюминатора стояла женская фигура, закутанная в плащ, и жадно вдыхала воздух. Она повернула голову, и я узнал Порту.

- Как вы попали сюда? - спросил я. потрясенный.

-Я хотела уйти в море, и ваш корабль показался мне самым подходящим, так-как не заставлял меня ждать на берегу. Ревность ли. бешенство, что я не смог убежать от Порты и она подкупила мою команду, толкнули меня на решительные действия. Я запер ее в отдельную каюту, а сам отправился громить остатки хмельных запасов. Однако на следующий день среди команды опять были пьяные. Я облазил все судно, но напрасно. С тяжелыми мыслями я вернулся в каюту.

Да, верно, ото Эльчер. поддавшись красоте Порты, взял ее тайно на судно вместе с вином.

Среди ночи ко мне постучали. Я открыл двери. Толпа вооруженных матросов во главе с освобожденным помощником подступила ко мне.

- Бунт? - воскликнул я. - Что вы хотите?

- Порту! - ответил за всех Эльчер.

Я выстрелил в него: - Получай, предатель!

Он упал, по-детски дергая головой и что-то бормоча. Меня схватили и, связав, бросили в трюм. Не знаю, сколько прошло времени, но я очнулся от легкого прикосновения. Передо мной с фонарем в руках стояла Порта.

- Эльчер умер, капитан. Вас хотят повесить на рассвете.

Я знал, как команда любила моего помощника, и не удивился. Это действительно был редкий человек, скрывавший в себе, как раковина жемчуг, какие-то качества неведомого обаяния, на которые отзывались все без исключения. Боюсь признаться, но. кажется, моя ревность Порты относилась прежде всего к нему: не помню, кто шепнул мне. что Эльчер изменил мне за поцелуй Порты.

- Что ж. вы пришли сообщить мне об этом? - спросил я.

- Нет. спасти вас. Мы проходим недалеко от берега.

Она освободила меня от веревок, и я скользнул через иллюминатор в воду. Сердце мое сжалось, но это было не от прощания с кораблем.

- Порта, - шепнул я. едва удерживая сгон.

- Я здесь! - отозвался ее голос.

Она плыла к берегу вместе со мной. Забуду ли я когда-нибудь эту ночь? Если бы мне предстояло переплыть море, то и тогда бы ни малейшая тень не омрачила мою радость. Прикосновение рук Порты наполняло меня силой, способной разрушить скалы, и вода казалась воздухом, который я разрезал, летя к счастью. Но ночь кончилась, и звезды, которые сияли для меня ярче солнца в полуденный час. побледнели и исчезли. Мы добрались до берега. Мне не хочется вспоминать подробности последующих дней, чтобы не заслонить волшебного блеска этой ночи, потому только в двух словах скажу, что мы вновь расстались с Портой. Я нашел свой корабль, покинутый командой, но не смог уйти от берега, который подарил мне любовь, первую и единственную в моей жизни. Как одержимый, я бродил по портовым тавернам, разыскивая Порту и временами наслаждаясь ее танцами и обществом. Но тайна скрывала ее от моих глаз, а я не мог переломить себя и слепо отдаться порывам своего сердца. Что-то разделяло нас. и я не раз думал о данном мной обете. Ведь именно моя трезвость мешала мне бездумно радоваться обществу Порты. Кроме того, дикая ревность питала мое воображение. Я вдруг с отчетливостью вспомнил, что никогда не видел свою возлюбленную в утреннем свете. Она появлялась и исчезала вместе с темнотой, словно вела какую-то двойную жизнь, о которой я не должен был знать. И вот в сновидении, мираже или Действительности я получил возможность заглянуть в тайну Порты. Мне кажется, однажды, когда она уходила, я остановил ее:

- Порта, молю вас, откройте мне, кго вы. куда вы уходите и где ваш дом? Какие враги заставляют вас скрываться от дневного света и от меня?

Она улыбнулась:

-Полно, капитан, мой единственный враг -это вы. от вас я скрываюсь в свое царство, но если вы хотите проникнуть в него - идемте со мной.

И мы двинулись по каким-то темным подвалам и узким лестницам, ведущим в глубь земли, пока не достигли роскошных залои дворца, где царствовала вечная ночь и мрак рассеивался только мерцающим светом канделябров. Нет. я не удивился, когда увидел толпу придворных, низко склонявшихся перед Портой, когда величавой своей походкой она взошла на трон и водрузила на голову корону, усыпанную рубинами. Так должно было быть в моем представлении о Порте, и так было в действительности. Но. как и прежде, дух противодействия сидел во мне. и. когда поднялись над головами драгоценнейшие кубки во здравие королевы Порты, я один отказался пригубить вино, и только грустная улыбка и легкий знак ее руки избавили меня от немедленной смерти. Что же удержало меня? Я, влюбленный в Порт} до безумия, видящий, как болезнь наложила свои оковы на ее побледневшие щеки, отказался поддержать тост за ее здоровье. Каждый час ухудшал состояние королевы, на глазах менялись ее черты, будто она слышала приближение смерти. Наконец придворные увели ее в покои. Как вор. я пробрался за ними и заглянул за бархатный полот' сверкающего великолепием будуара. Сердце чуть не остановилось в моей груди, когда на королевском ложе я увидел вместо Порты уродливую старуху, дряхлую, как сама земля. Я бежал обратно, и никто не преградил мне дороги. Открытие мое. казалось, давало мне силы избавиться от дьявольского наваждения, каким явилась моя любовь. Тройной глупец, я не знал себя, не знал, как глубоко вошла в меня отрава. Вечером я вновь встретил Порту. Она была прекрасней, чем когда-либо, и слова признаний вырвались из меня, как картечь из пушки. И еще через день в таверне Блонделен я праздновал свою свадьбу с Портой. Туббард, Эльчер, враги и друзья мои, которых я убил. - только в тот момент, когда губы Порты прильнули к моим, я понял, что она сделала с вами, я ощутил силу ее поцелуя. Как сквозь туман, я смотрел на танец своей невесты, как во сне слышал ее голос:

- Любишь ли ты меня, капитан?

- Да! - ответил я.

- Так выпей за нашу любовь и счастье!

- Нет! - выдавил я из себя.

- Нет! Нет! Ты выпьешь, клянусь своей жизнью!

Она разорвала платье и ударила себя в грудь сверкающим лезвием. Испуганные лица толпы склонились над ней. но она. отстранив всех, подозвала меня.

- Моя последняя просьба, - сказала Порта, протягивая бокал, который наполнила своей кровью.

- Да! - крикнул я. - Вот теперь во мне кончились сомнения, и я хочу умереть! Единым духо.м я осушил бокал и швырнул его в сторону, готовясь послед0"

вать за своей умирающей возлюбленной. Но в этот момент произошло нечто невероятное. 11орта вскочила на ноги, и глаза ее дико загорелись.

- Браво, капитан! Кто еще хочет отведать моей крови?

Безумный смех толпы отбросил меня в сторону1 и раздавил, как улитку. Десятки рук с пустыми бокалами протянулись к Порте. Кровь ли била фонтаном из ее груди? Но чаши осушались и вновь наполнялись огненным напитком, кружащим головы. Наконец я перестал осознавать все. что происходило. Очнулся я на брачном ложе один, когда лучи солнца пронизали кружево занавесок и тысячами игл вонзились в мои глаза. С трудом подняв голову, я увидел рядом с собой ту бутылку, что когда-то принял из рук Блонделен. Она была пуста, и расколотый сургучный череп валялся в стороне. Вот как проклятье зелья пало на мою голову. С тех пор я не расстаюсь с вином и с лихвой поддерживаю славу моих деда и отца. Корабль, надежды, силы - все потерял я за столом таверны. Одна любовь осталась во вселенной для меня. Не знаю, в какой час. но не реже, чем трижды в год, два друга моих являются за мной и ведут в подземный дворец 11орты. Там пью я за здоровье моей королевы. Там она дарит мне свой поцелуй, а затем меня провожают обратно опять два друга моих. Туббард и Эльчер - их имена.

Слышите? Нет, вы не верите, это ясно. Одна Блонделен все понимает, все знает, все помнит. Все. все...

Размышления о сказке «Порта»

Если нечто: алкоголь, наркотики, азартные игры могут формировать у человека зависимость, может быть, у них есть душа? Душа темная, в начале искушающая, а потом порабощающая человека? Как переживает человек искушение и состояние «по-рабощенности»? На второй стадии терапевтического консультирования важно поговорить с клиентом об этом. Сказка создает условия для осознания человеком собственных переживаний зависимости. Обсуждение этих ощущений и чувств - это путь к сознательному контролю над ними.

После разговора с клиентом об этой сказке и его впечатлениях, собственных переживаниях зависимости, можно предложить ему сочинить свою сказку, героем которой станет предмет зависимости. Таким образом, сказка стимулирует процесс ожи-вотворения предмета зависимости, что, в свою очередь, превращает его из врага тайного, в явного соперника. С явным злом всегда легче бороться, чем с тайным. Создание клиентом собственных сказок о противоборстве с предметом зависимости -еще один терапевтический путь. Однако не каждый человек на этой стадии терапевтического консультирования способен к сочинению, поэтому путь совместного размышления над сказкой более реален.

Итак, герой сказки признал свое бессилие перед бутылкой. Это его выбор. Он принял свою судьбу, определенную наследственностью. Это его путь, и ведет он к смерти. Вероятно, необходимо обладать огромным мужеством, чтобы сделать такой выбор; чтобы принять на себя ответственность за разрушение своего дара, за «неделание» того, зачем пришел в этот мир... Путь в «никуда» - такова перспектива. Но есть ли внутренняя готовность принять этот путь у нашего клиента? С этим вопросом важно оставить его до следующего занятия. треф (психотерапевтическая сказка Дндрея Гнездилова)

J-сли вы спросите меня, как я живу, то получите ответ: странно. Иначе я и сам не мог)' определить свое существование. Говорят, что впечатления детства формируют человеческий характер, который затем строит свою судьбу. Другие считают, что душа является в мир уже готовой и соответственно своим склонностям впитывает те или иные впечатления. Однако ни один из этих вариантов не мог бы объяснить мне опыт моей жизни.

Судите сами. Еще в младенческом возрасте, как мне рассказали, я пережил кораблекрушение. В панике матросы вынесли мою мать, которая лишилась чувств, а меня забыли и оставили на тонущем судне. Только через несколько дней, когда меня уже считали погибшим и безутешные родители отслужили панихиду о моей душе, кочевавший вдоль берега цыганский табор вдруг предложил им купить «потерянного ребенка». Каковы же были изумление и радость, когда их взорам явилось дитя, в коем якобы воплощалась моя особа. По словам бродяг, они нашли меня среди останков корабля, выброшенных на отмель. Не знаю, посещало ли отца и мать сомнение в моей подлинности, но дальнейшие события покажут, что я получил достаточно оснований для подобных подозрений.

Уже с детских лет меня сопровождали качества, которые делали мою жизнь какой-то странной и неопределенной. Я рос крайне пугливым ребенком, но страх этот будто бы украшал окружающий мир. делал его необычайно привлекательным. Страх темноты изощрял мой слух настолько, что я мог за шумом прибоя различить плеск волн от судна, находящегося далеко от берега. Ночные шорохи и звуки порой сливались для меня в фантастическую симфонию, под которую я засыпал. Кстати, позволю заметить, что песни моря отнюдь не поэтическая аллегория, а вполне явная музыка, построенная на удивительных ритмах стихий. Она наслаивает на них самые гармоничные мелодии, и для человека искушенного нет в мире более величественных и прекрасных концертов, нежели рожденных самой природой.

Кроме боязни мрака я испытывал страх больших пространств, и, конечно, в первую очередь моря. Родители мои восхищались игрушками, которые я сам себе изобретал, и моим вкусом, невероятно для ребенка тонким, проявлявшимся в украшении моей комнаты, а затем и всего дома. Ракушки, монеты, тростник, замысловатые коряги, камни и цветы служили для меня материалом. Я создавал одни композиции, затем разрушал их для того, чтобы создать другие, и каждая наполняла комнаты особым настроением, так что нередко наши гости возвращались к нам чаще, чем того требовали приличия, и приводили с собой других, чтобы они оценили мое творчество.

Не желая задерживаться на целой серии других особенностей, я должен еще упомянуть о непоня гной для меня боязни цыган и отвращении ко всем атрибутам их ремесла, из которых особенно неприятны были для меня карты. Вряд ли это было следствием моего кратковременного пребывания в таборе, ибо память моя не удерживала ни одного эпизода из того периода моей жизни.

Итак, мое несовершенство делало меня отщепенцем среди моих сверстников. Зато взрослые восторгались мною и ставили в пример, видя только проявление одаренности и не догадываясь, что ее порождает страх. Казалось, судьба уготовила мне путь чудака-художника, мало чем отличающегося от улитки. Но в час, когда мне пришлось делать выбор, я невероятно удивил самого себя. О. конечно, признание недостагков дает мне право сказать о моем невероятном мужестве, с которым они преодолевались, но суть дела не в нем. Да, я боялся темноты и моря, открытых пространств и больших расстояний, и я стал капитаном. Мне омерзительно было кочующее племя мошенников и их образ жизни, однако я превратился в морского цыгана, развозящего дешевые товары туда, где они стоят дороже. Наконец, я ненавидел карты, и в то же время во всех странах, где приходилось бывать, я собирал различные колоды, и до тонкостей изучил карточную игру, так что при случае мог бы без особых усилий справиться с любым карточным шулером.

Что же это за чувство, если не мужество? Страх, джентльмены, опять вес тот же страх. Во-первых, я боялся, что, спрятавшись от одной опасности, я обязательно встречусь с другой, которая меня непременно погубит. Во-вторых, я тайно ощущал, что привык к своему страху, что .он раскрывает передо мной жизнь, недоступную другим людям. Способности мои намного превосходили те. которыми владели окружающие, и это питало не только мое тщеславие, но и саму душу.

О вы. кто с презрением отворачивается, услышав слово «трусость», чего стоит мир. в котором отсутствует страх? Сколько прелести утеряли приключения'.' Какой скукой вместо горя была бы овеяна смерть? Л ведь что делает драгоценными наши дни, если не Ее Величество Королева Смерть? Мантия ее соткана из страха, и пусть умолкнут лицемеры, кичащиеся своей храбростью. Только безумие не преклоняет колени, когда ома шествует по земле.

Ах, мне ли слагать гимны и петь хвалу той. которая ежечасно наполняла мое сердце страданиями, ибо всякий страх является страхом смерти. Тем не менее я слыл не последним среди капитанов. Может, команда моя видела меня на мостике реже, чем хотелось, но даже сидя у себя в каюте, я был чувствительнее любого барометра. Ни один шквал не сломал мачт на моем судне. Среди самого глубокого сна мой слух улавливал любые перемены на море. И я могу утверждать, что только беспечность приводит к гибели. А именно этого качества вы никогда не найдете у меня. Однако я отвлекся.

Итак, поздней осенью прошлого года мы возвращались из Нового Света, удачно завершив свои дела. Как не спешило наше судно, однако мы не смогли вернуться в родную гавань. Началась пора штормов, и. не желая рисковать, я повел судно в маленький порт на Берберийском побережье Испании. Здесь нам предстояло прожить около трех месяцев, по это не смущало меня. Следуя своим склонностям, я превратил корабль, и в особенности мою каюту, в уютнейшее жилище. Оно скорей напоминало изящнейшую игрушку, чем жилище сурового труженика океана. Со мной был запас книг и перазложенная коллекция минералов. Так что скучать я не собирался.

Команда, конечно, не разделяла моих интересов и устремилась на берег. Некоторое время спустя то один, то другой матрос стали возвращаться на борт в самом мрачном расположении духа, прося ссудить их деньгами. Я уже выплатил им жалованье и поэтому не мог удовлетворить их просьб. Тем не менее меня заинтересовали причины столь скорого и повального безденежья. Оказалось, что мой экипаж пришвартовался к какой-то сомнительной таверне под названием «Цыганское счастье», где их ободрали до нитки. Уже от одного упоминания о цыганах меня передернуло. А когда я узнал, что хозяин, некий дон Педро де Торрес, устраивает карточную игру и сам принимает в ней участие, уже не оставалось сомнений, что мои бедные матросы попались на удочку опытному шулеру. Упреки и назидания не могли ничему помочь, а так как возникла опасность, что ловкий мошенник обретет еще большую власть над проигравшимися и вообше лишит меня команды, то, преодолевая отвращение, я решил сойти на берег.

Не стоит описывать, чего мне стоило это усилие. Поначалу я хотел просто поговорить с доном Педро и попросить его оставить в покое моих матросов. Для большей убедительности в кармане у меня позванивал не очень тугой кошелек. которому надлежало появиться на свет в случае торговли.

Пока я шел к таверне, воображение рисовало мне ее хозяина. Но, толкнув дверь, я буквально остолбенел, увидев, как оригинал соответствует моему воображению. Это был невысокий, но плечистый человек с очень крупной седой головой, мощным подбородком и пристальными, словно застывшими, глазами. Внутренняя сила исполняла каждое ею слово и жест. Он говорил медленно и тихо, но речь его нельзя было прервать, а тон требовал слепого повиновения. Я всегда начинал чувствовать себя провинившимся школяром перед мощью, которую воплощали в себе подобные люди. Его уверенность всебе подчиняла, как океанский прибой подчиняет себе жалкие рыбачьи лодки.

Несколько моих матросов, сидящих в углу за столиками, подняли головы, но не смели приветствовать меня. Дон Педро меж тем одарил меня царственной улыбкой.

- Капитан, наконец-то вы пришли выручить свою команду.

Я боялся, что у меня сорвется голос и, не доверяя ему, молча полез за кошельком. Каналья хозяин, вероятно, сразу отгадал мое состояние. Как кошка, он решил поиграть со мной и состроил негодующую мину.

- Ба, сеньор капитан, вы обижаете меня. Смею уверить вас, что я благородный человек, как и вы. Потому не могу принимать никаких выкупов, так же, как отказывать в услугах своим товарищам.

Стыд и страх слились во мне с такой силой, что я не знал, куда себя деть. Руки мои дрожали тем больше, чем старательнее я хотел это скрыть. Ноги внезапно ослабели. Насладившись своей властью, дон Педро пододвинул мне кошелек, а затем кивнул головой.

- Я покажусь вам слабым человеком, но я не люблю отказывать людям, даже если это нарушает мои привычки. Вы несли эти деньги мне и хотели, чтобы я взял их. Ладно, я готов принять их, но не даром. Вы сыграете со мной партию в покер. Ваш выигрыш -матросы, мой - кошелек.

Проклиная себя, ни на что не надеясь, я взялся за карты с мыслью скорее вырваться отсюда, чего бы это мне ни стоило.

Игра началась. Через минуту я обнаружил, что знаю карты противника, как если бы он держал их лицом ко мне. а рубашкой к себе. Дело оказалось в том, что дон Педро. беря карты, слегка шевелил губами, разговаривая сам с собой, а моим изощренным чувствам большего и не требовалось. Итак, я выиграл своих матросов и собирался идти.

- Аи. капитан, - воскликнул хозяин. - Вам везет. Разве джентльмены бросают удачу, как только она улыбнется им?

Мы начали новую партию. На этот раз дон Педро. не доверяя себе, пустил в ход крапленую колоду. Но я уже говорил о страхе, который обострил мое восприятие так, что я, пожалуй, мог бы играть с закрытыми глазами. Снова я выиграл. Самоуверенность хозяина понемногу стала спадать. Он не понимал, что происходит, и не отпускал меня от стола. А я, ощущая все большую опасность. уже читал не только его карты, но и его мысли. Ночь оказалась кошмаром и для меня, и для дона Педро. Мы очнулись на заре. Мои матросы толпились вокруг меня с карманами, набитыми деньгами, которые я им отыграл. И возбуждение их продолжало подогреваться грудой золота, которая росла на моей половине стола.

- Все. - воскликнул хозяин. - я разорен!

О. если бы он знал, какое освобождение несли мне его слова. Все это время он держал меня за горло, и пытка, которой он меня подверг; дала мне силы на последний жест.

-Дон Недро. - сказал я. - Вы сами вовлекли меня в игру, и было бы нечестным не дать вам возможности отыграться. Я ставлю на карту весь свой выигрыш, а вы. вы...

Глаза мои искали что-нибудь незначительное, что бы унизило хозяина, если бы он принял вызов. Внезапно я увидел карту, пригвожденную к потолку потемневшим матросским ножом. Густая паутина скрывала ее, но я сумел разглядеть. что это дама треф.

- Вы поставите на карту ту трефовую даму, что на потолке.

Это было разом и оскорбление, и возможность все вернуть. Я ждал взрыва, хотя и рассчитывал на алчность хозяина. Лицо его побагровело, затем покрылось бледностью, а губы стали синими. Куда девались его высокомерие и мощь? Он превратился, наконец, из вельможи в жалкого трактирщика, каким ему и надлежало быть. Не ответив мне, дон 11едро только кивнул и вспотевшими руками начал тасовать колоду. Через несколько минут он проиграл в последний раз.

Я не понимал его реакции. Даже будучи в проигрыше, подобные люди могут сохранять достоинство или создавать иллюзию этого. Неужели он так надеялся отыграться? Или ему дорога старая испорченная карта после потери всего состояния?

- Возьмите свой выигрыш сами, капитан. - хрипло проговорил после потери всего состояния дон Педро. - До сих пор никому не удавалось выдернуть нож.

Меж тем. мои матросы уже строили пирамиду, чтобы достать карту. Я остановил их, предвидя трудности, которые могли дать повод для насмешки.

- Я не собираюсь отбирать у вас дело и заводить таверну, хозяин. Но мои матросы будут пользоваться вашим столом и подвалами безвозмездно. Надеюсь. вы не возражаете.

Он взглянул на меня с тайной насмешкой, хотя вид его оставался жалким.

- Конечно, капитан, конечно. Вы и так проявляете чудо доброты и благородства.

Почувствовав, как дикое напряжение отпустило меня, я поддался радости своей команды и. вопреки своим правилам, опустошил не один бокал за свою удачу. Вино ударило мне в голову. Среди пьяных песен, криков, поздравлений я запомнил только отрывочную историю о карте, прибитой к потолку.

Оказывается, несколько лет назад в этой таверне объявился некий игрок по имени дон Диего. Был ли он шулером, или необыкновенно везучим человеком. трудно сказать. Никто не мог противостоять ему. Из выигранного золота он велел отлить себе корону. И однажды ночью среди веселой компании собирался водрузить ее себе на голову, как король карточной игры. Однако не успело свершиться это коронование, в двери вошел незнакомец, оспаривающий право дона Диего.

Были брошены карты, и самозваный король проиграл. Снова и снова бросался он в бой. но напрасно. В последней игре он поставил па карту свою жизнь. Незнакомец вытащил из колоды трефового короля. Не доверяя себе, дон Диего попросил какую-то девушку вместо него вытащить карту. Увы. это оказалась трефовая дама. В отчаянии проигравший швырнул карты в воздух. Незнакомец же, выхватив нож. пригвоздил к потолку одну из них. Ту, которая была причиной гибели лона Диего. После этого никто не встречал несчастного игрока. Он исчез, и только карта напоминала о его судьбе.

Не знаю, сколько времени продолжалась пьяная вакханалия моей команды, силы меня покинули, и я провалился в тяжелый сон.

Очнулся я у себя в каюте. Рядом со мной сидела молодая женщина в длинном черном платье, изящно украшенном бисером. Высокий испанский гребень из перламутра придерживал густую волну гладко зачесанных блестящих волос. Профиль казался точеным. Ее можно было бы назвать красавицей, но меня что-то пугало в ней. То ли ощущение внутренней силы, исходившей от этого внешне хрупкого лица; то ли ее манера глядеть на собеседника. Ее глаза, встречаясь с моими, вспыхивали, и зрачки невероятно расширялись, словно хотели увлечь меня в темную бездну, которая скрывалась внутри. Она тут же отворачивалась и замирала, напоминая своей неподвижностью камею, вырезанную из слоновой кости.

- Кто вы? - забыв об учтивости спросил я, настолько потрясло меня ее появление.

-Мое имя Инее де Л ас-Торрес, -ответила незнакомка, -и я принадлежу вам.

- Каким образом? - поразился я.

- В последней игре вчера вечером вы выиграли трефовую даму. Это - мое прозвище.

Припомнив вчерашнюю историю, я начал догадываться, почему дон Педро был внезапно сломлен и принял мой вызов, не считая его позором для себя.

- Скажите, имеет ли ваше прозвище отношение к дону Диего?

- Да. - спокойно отвечала женщина. - Это я вытащила карту, погубившую его. С тех пор меня прозвали Трефовой дамой.

Я не стал допытываться, кем был для нее дон Педро. Скорее всего отцом. Они носили одну фамилию, и она подчинялась ему. Полный смущения, я стал извиняться, объясняя недоразумение вчерашней игры, и то, что я не собирался Делать ставку на человека, а только на карту. Но Инее пропустила мои слова мимо ушей.

- Капитан. - повторила она. - Дело сделано, и я принадлежу вам, хотите вы этого или нет.

Ее твердость дала новое направление моим мыслям. А что. если этот мошенник, дон Педро. замыслил женить меня на своей дочери, чтобы не только вернуть свое состояние, но и приумножить его? Я решил оставить все как есть и присмотреться к своей неожиданной подруге, тем более что поступок отца, играющего на свою дочь, не укладывался в голове.

Прошел месяц. Я привык к обществу Инее, и ее чары развеяли мое недоверие. Теперь уже я не хотел выслушивать матросов, которые подозревали Трефовую даму в каких-то злых умыслах. Надо ли говорить, что моим заветным желанием стало увидеть Инее в подвенечном платье, чтобы затем увезти ее на свою родину. Если в первые дни нашего знакомства я принимал ее услуги, то теперь сам стремился доставить Инее удовольствие.

Однажды, когда мне показалось, что она чем-то опечалена, я стал настойчиво просить ее открыться мне и поклялся, что готов выполнить любое ее желание.

-Капитан, -молвила Инее, -судьба одного несчастного наполняет скорбью мое сердце. Если бы вы согласились помочь мне найти и спасти его. я бы до конца своих дней сохранила бы признательность и не пожалела бы сил. чтобы сделать вас счастливым.

Безрассудство владело мною с такой силой, что я немедленно дал согласие.

- Когда же мы поплывем? - спросил я.

- Завтра, - ответила Инее.

И тут я ощутил, что дела мои плохи. Отступать было поздно. Осенние штормы правили бал стихий, и принять в нем участие означало бы прогуляться под руку со смертью. Слабая надежда, что моя команда откажется выйти в море, рухнула на следующее утро. Не знаю, какие чары подействовали на моих матросов, но все они оказались на своих местах, не спрашивая у меня объяснений.

Две недели мы боролись с волнами, пока Инее не обратилась ко мне с просьбой бросить якорь.

- Здесь должен быть остров, - сказала она.

-На карте нет ни одного клочка суши в радиусе ста миль, -ответил я. -К тому же, если он все-таки есть, его нужно искать, а не стоять на месте. Она покачала головой.

- Капитан, этот остров появляется ночью и его не надо искать.

Страшным кошмаром явилась для нас грядущая ночь. Уже вечером тяжелые грозовые облака обложили горизонт.

Волны будто притихли перед атакой. Солнце сквозь мутную пелену небес казалось уютной лампой под абажуром. Вместе с наступлением мрака дикий ураган, сопровождаемый громом. молниями и ливнем, набросился на судно. Нас сорвало с якоря и понесло в неведомый мрак. Никто не знал, что делать, и делать ли вообще. Мы задраили все люки и с минуты на минуту ожидали гибели. Но она миновала. Почувствовав, что стихает, я поднялся на мостик. Небо над нами было какого-то тусклого зеленого цвета. Солнечные лучи не достигали волн. И сам диск, хотя и стоял в зените, являл собой цвет заходящего солнца. Мы словно попали в иной мир - царство сумерек. И если бы я позволил разыграться своему воображению, то счел бы свое судно замурованным в гигантском воздушном пузыре и погребенном на дне океана. Тем не менее прямо по курсу я увидел остров, на котором раскинулся довольно причудливый город. Я хотел позвать Инее, но она уже стояла рядом со мной.

- Мы попали куда нужно. - сказала она. - Приготовьтесь сойти на берег.

Сказкой, бредом или сновидением мне самому кажутся дальнейшие события. Великолепный дворец с мраморными колоннами и позеленевшими статуями. Пышный бал, на котором кавалеры и дамы, танцуя, держали в руках зажженные фонари или факелы. Четыре короля восседали на золотых тронах по углам великолепного зала, стены которого были вьи.ожепы перламутром. Наконец, пиршественный стол, уставленный драгоценной посудой, редчайшими винами и изысканной кулинарией. Оглядываясь на бесценные сокровища, украшавшие наряды гостей, я не понимал, как нас пустили на этот праздник.

Меж тем утро сменилось днем, день - вечером. Скипетр и держава передавались от одного короля к другому, и каждый царствовал свое время. Наконец, когда наступил срок ночи и власть перешла к последнему королю, Инее вдруг поднялась со своего места и попросила разрешения станцевать.

Стук кастаньет нарушил наступившую тишину, и вслед за тем музыканты подхватили мотив бешеной фарандолы. Нет, это не женщина, это сам ветер ворвался в зал на вороном коне и помчался вокруг пиршественных столов. Но вот Инее остановилась перед кавалером, сидящим рядом с ночным королем, и стала вызывать его на танец. Страх мелькнул в глазах, юноши, словно он знал, что рискует головой перед своим повелителем, если примет вызов танцовщицы. Но сила его порыва вдруг сорвала его с места, и он, вытянувшись струной, стал повторять ее замысловатые фигуры. Бледность его лица сменилась румянцем, хотя губы улыбались мертвеющей улыбкой. Казалось это танцем змеи, очаровавшем заклинателя, который, ожидая смертельного удара, не может остановиться и все более запутывается в незримых кольцах ее движений. Резко оборвался танец, и тут же смолкла музыка. Черный король благосклонным жестом бросил розу Инее.

- Какой награды желает наша гостья за свой танец?

- Мне нужен этот кавалер, - ответила женщина.

Хриплый смех, от которого леденеет кровь, раздался из уст короля.

- Хорошо, бери его. Дарю раба рабыне.

Потом мы вышли из дворца вместе с кавалером и, снова очутившись на корабле, отчалили. Много раз мы устремлялись к горизонту, но хотя руль стоял закрепленным намертво, мы возвращались обратно к проклятому острову зеленых сумерек. И снова мы ступили на берег, чтобы пойти во дворец.

- Только король сможет вывести нас отсюда и только в твоих руках наше спасение, ибо ты заключаешь в себе живую душу, - сказала Инее.

Пустой оказалась пиршественная зала, к которой с четырех сторон примыкали пиршественные покои, расположенные в форме креста. В северном крыле находился король ночи. Мрачно было лицо его, и улыбка не предвещала добра.

- Что тебе нужно от нас? - спросил он, обращаясь ко мне. словно не замечая Инее и кавалера. Внезапно он подмигнул и невероятно знакомым голосом прошептал:

- Эй. капитан, ты опять пришел выручать свою команду?

Я не мог говорить и в ответ только кивнул. Меж тем он вновь напустил на себя величественный вид.

- Можешь убираться, я тебя отпускаю. Я продолжал стоять.

- Аи, капитан, - опять зашептал монарх, кривляясь как шут. - Тебе везет. ;i разве джентльмены бросают удачу, как только она улыбнется им? .

Он вытащил колоду и перетасовал ее.

- Тяни, - приказал он. - С трех раз кого-нибудь угадаешь - себя, подругу или путь. Я вытащил трефового валета, затем даму и, наконец, короля. Монарх дико вскрикнул и. выхватив из-за пояса кинжал, метнул в меня. Но еще быстрее Инее бросилась вперед и заслонила меня своим телом. Клинок пригвоздил ее к двери. Комната закружилась перед моими глазами, а когда я очнулся, я увидел, что нахожусь на своем судне, и мы отплываем от острова. Инее с окровавленным плечом стояла на мостике, а рядом с ней стояли кавалер и король.

И вновь нам пришлось пережить ужасную бурю, которая грозила погубить нас. но вместо этого вернула на белый свет.

Я не верил себе, когда на горизонте увидел знакомый берег. Мы вернулись в порт. Странным было расставание моих спутников.

- К Новому году вся колода должна быть полной. - сказала Инее кавалеру. Он молча кивнул головой. Король протянул руку моей возлюбленной, и они скрылись на берегу, не найдя для меня хотя бы слова. Кавалер хотел последовать за ними.

- Дон Диего, - остановил я его, - Инее де Лас-Торрес принадлежит мне. и я хочу знать, куда она ушла.

- Не знаю, - ответил он грустно.

- Но я хочу, я должен ее увидеть.

- Вы увидите ее к Новому году.

Жалкое безумие охватило меня. Я чувствовал, что любовь моя бесплодна. что я предан женщине, в которой живет карточная душа Трефовой дамы. Ревность терзала меня от одной мысли, что она может принадлежать каждому игроку, и в первую очередь дону Диего, ради которого она была готова погибнуть сама и пожертвовать мною. Еще тысячи мыслей осаждали меня так. что в канун Нового года я готовился проститься навсегда со своей возлюбленной Инее, а затем с ненужной мне жизнью.

В таверне «Цыганское счастье» царила удивительная тишина. На пышной зеленой елке горели свечи, отражаясь в блестящих игрушках. Дон Педро, принаряженный, встретил меня с насмешливым поклоном.

- Позвольте, дорогой капитан, преподнести вам в подарок старинную пираг-скую колоду. Здесь не хватает всего трех карт. Но они должны явиться, как только пробьет полночь.

Я стал разглядывать подарок и сразу был захвачен жутким интересом. На лицевой стороне я стал узнавать гостей, встреченных на проклятом острове, а на обратной стороне были изображения дворца, em залов и покоев.

Стенные часы зашипели и стали бить двенадцать. С последним ударом дрогнула рукоятка ножа, пригвоздившего к потолку трефовую даму, и она кругами слетела в мои руки. Я взглянул на дона 11едро. Он натянул на голову маскарадную корону и весело подмигивал кому-то за моей спиной. Легкое прикосновение к плечу заставило меня обернугься. Инее де Лас-Торрес, улыбаясь, смотрела на меня сияющими глазами. Томимый странной догадкой, я взглянул на карты. Все три недостающие лежали в моих ладонях. Конечно, трефовый король и дон Педро были на одно лицо. Конечно, живая Инее была двойником трефовой дамы. Но третья карта, валет. С одной стороны я узнавал дона Диего. Но, повернув ее противоположным концом, я увидел свое собственное отражение.

Размышления о сказке «Дама треф»

Как часто события нашей жизни развиваются не по тому сценарию, о котором мечталось в детстве! Как часто обстоятельства круто меняют течение жизни. Как часто человек говорит себе: «Но уж от таких-то событий я точно застрахован!», и появляется ситуация, демонстрирующая его заблуждение!

Что же смогло так круто изменить жизненное кредо и судьбу героя сказки? Страх потерять команду, попавшую в зависимость к карточному шулеру? Нечто иррациональное, не поддающееся контролю разума и продуманного жизненного сценария? Что заставляет нас сворачивать с намеченного пути и попадать в зависимость от привычки, человека, напитка, игры? Отчего сильный человек вдруг становится «бессильным»?

Над этими вопросами важно поразмышлять совместно с клиентом. На этой стадии терапевтического консультирования необходимо просто «заронить» в сознание и подсознание клиента вопрос. Тактика психолога достаточно проста: он формулирует вопрос, задает его «как будто себе», а не клиенту, и, Услышав ответ, повторяет его «как эхо». Таким образом стимулируется собственный процесс размышлений клиента.

После совместного размышления над сказкой, психолог обобщает возникшие идеи. Сделать это можно, например, в таком Направлении.

Наверное, рядом с нами существуют некоторые силы, которым человек просто не может противостоять. Но, быть может, именно сам человек «запускает» эти силы? Ведь без его воли они бы просто «дремали» где-то рядом. Вспоминается одна история, может быть, она нам поможет понять, что происходит...

кренне] о желания изменений. И только тогда, когда клиент в той или иной форме искренне задаст вопрос: «А что же делать, как теперь быть?», можно переходить к третьей стадии сказкотерапии зависимостей.

Мы благодарны автору и издательствам, которые не противодействует, а способствует образованию медицинских работников.
В случае нарушения авторских прав, пожалуйста, напиши нам и материалы будут незамедлительно удалены!